Серебряные нити

– Нет уж, – Вихрь кивнул Море, и она вскочила, пристроившись за их спинами. – Вместе пойдем.

Глава 11, часть 2

Ворота были распахнуты настежь, решетка поднята. Хьялмар уже был внизу. Закованный в кольчугу, словно и не с постели его выдернули, ярл мрачно слушал рыдающую женщину, которая прижимала к груди мальчика лет трех. Еще один, постарше, цеплялся за ее юбку. Вот он-то как раз и не был напуган – с восторгом глазел то по сторонам, то на чужие доспехи.

– …мы уже обмывать ее хотели, чтобы утром обряд провести, а она как встанет, – донеслись причитания, и Мих обомлел.

Женщина порывалась сползти на колени, но Хьялмар не дал – удержал.

– Перестань, Храбровна. Только тебе к волхвам надо. Твоей матери не меч нужен, а упокоение.

– Моя старшая побежала, – снова разрыдалась женщина, невнятно оправдываясь, – только вдруг… колдовство какое. Или навьи. Святилище за стенами, пока она доберется. Защити!

– Тише, детей напугаешь.

Вокруг уже собиралась толпа воинов, челядь наверняка тоже все слышала, но не высовывалась. А Мих поймал сумрачный взгляд Хьялмара: ярл смотрел прямо на них, как знал, что наверху стоят. И пояснять не надо, о чем были его сына Якуна Одноглазого, которого местные на вече сами нарекли князем Бродника. Мих сам думал о том же: второй раз поднимались рядом с ними мертвецы. Не связано ли это с колдуном, который хмуро стоял с ним плечом к плечу? Время выйти в город ночью у него было, пока Мих спал.

– Успокойся, Храбровна. – Хьялмар вздохнул, потрепал по волосам мальчишку, восхищенно взиравшего на него. – Она была честной женой и матерью при жизни. Не навредила же она тебе и после смерти?

Женщина согласно всхлипнула, утирая длинным вышитым рукавом слезы.

– Ну вот видишь. Не убивайся. Мало ли что случается, вдруг Переправщица задержалась, сейчас подоспеют волхвы, проведут обряд, и отправится твоя матушка на Темную дорогу с чистым сердцем.

– Дочка, – раздалось шелестящее. – Пошто оставила меня одну?

В воротах сгорбленной ивой замерла старуха. Ветер шевелил растрепанные неприбранные волосы, дорогая нижняя рубаха была перепачкана грязью.

Женщина тонко заголосила, прижимая к себе детей: младший завозился в ее руках и недовольно заревел. Кто-то в ужасе вскрикнул из темноты – наверняка служанки подглядывали.