Серебряные нити

– Если думаешь невестой ярла стать – забудь. А вот я бы тебя через огонь провел.

Глава 10, часть 3

– Невестой? – удивилась Мора. Ярл ничего подобного ей не предлагал, только позволил кинуть нож и наговорил странного. Отчего теперь терзало беспокойство: слова ядом проникли в разум, заставили сомневаться в Михе и задаваться вопросом – куда идти? Своя правда в этих словах имелась: если не барахтаться, а плыть по течению, рано или поздно тебя снесет к островам в тумане и придется отдаться на милость хозяев серебряных чертогов.

Сбын приближался, пошатываясь, словно ноги не держали. И пахло от него странно. Море не с чем было сравнить, но запах был неприятным – кислым, прогорклым. И человек ей не нравился, хотя на ладье щербато улыбался, а когда они причалили, спрыгнул и протянул руку, чтобы помочь выбраться. Но Мора помнила, как он стискивал ее, поэтому все равно предпочла держаться подальше.

Сейчас бы тоже ушла, но он неудачно перекрыл дорогу к лестнице – проскользнуть мимо не выйдет.

– Не нравлюсь? – Сбын заметил ее жест и скривился. – А на ярла смотрела, глаз не сводила. За руку позволила себя взять.

Он качнулся вперед, пришлось отпрыгнуть.

– Это неправда, – поморщилась Мора. С человеком явно было что-то не так. Может, он заболел? Глаза его лихорадочно блестели в свете факелов, а лицо с каждым шагом багровело все больше.

– Правда. Я про вас, девок, все-е-о знаю. Вы носы воротите, а сами только и думаете, как бы под мужика побогаче залезть. Жена моя такой же была. Сама слова доброго не скажет, а кто другой в дом придет – глазами так и стреляет…

Сбын добавил какое-то слово, которого Мора не поняла. Но подумала, если он свою жену привел в дом, как ее пытался – силой – то ничего удивительного, что у той не находилось добрых слов.

– Только ярл на тебе не женится, – мстительно повторил он.

– А тебе, значит, и замухрышка сойдет? – дрожащим от обиды голосом откликнулась Мора. Неужели она правда настолько некрасива? То девицы в бане говорили, теперь вот этот. Хотя наверно стоило переживать не об этом, но когда Мора сообразила, было поздно.