Серебряные нити

И верить человеку, способному на любую подлость, не собиралась.

– Эй, ты как? – Рыжий смотрел с тревогой, хотя сам выглядел неважно: бледный, даже веснушки повыцвели. – Замерзла?

Она покачала головой. Хотелось пить, есть – еще больше, но не признаваться же в этом. Из-за спины ярла на нее жадно глазели мрачные мужики. Пристальней всех – тот самый, кто вытащил Мору из воды, а потом присвоил себе, как ничейную рукавицу.

Но Вихрь словно прочитал ее мысли.

– Еда для тебя в котомке, травяной взвар там же, – буркнул он.

Мора бросила на него полный благодарности взгляд, от которого Миха немедленно перекосило, но она забыла об этом сразу – вцепилась в баклагу со взваром. Травяной дух пощекотал нос, хлынула в горло густая сладость. Мора глотала, не замечая, что на нее с усмешками таращатся все, кроме колдуна. Когда баклажка опустела, грызущая боль, свившая гнездо под ребрами, немного ослабила хватку, но совсем прошла лишь после здоровенного ломтя черствого хлеба, умятого второпях.

Зато оставленную в котомке кружку Мора заглянула спокойнее и тут же ахнула от восторга: та была доверху набита мелкими красными ягодами.

Мора высыпала ее на ладонь, вдыхая свежую сладость. И на вкус земляника оказалась именно такой, как описывал брат. Можно было набить ягодами полный рот, но она ела по одной, жмурясь от удовольствия.

– Нравится? – спросил ярл.

Мора кивнула.

– Поблагодари Сбына, он так старался, все утро для тебя собирал.

Мужик, что лапал ее и хотел забрать себе, щербато улыбнулся.

Ярл вновь усмехнулся, на этот раз понимающе:

– Сердишься, милая? Не нужно. Вреда мы тебе не причинили.

– Вы просто не успели.

Ярл улыбался ей, потому что помирился с Михом, но, повернись все иначе, не пощадил бы. Вдруг подумалось: это она сейчас под защитой, если что – Вихрь не даст ее в обиду, а будь одна? Никто бы слушать не стал: посмеялись, как вчера и отдали бы тому же Сбыну.

Мир, полный чудесных зеленых листьев, сладких ягод и яркого солнца, населяли люди, способные сначала едва не убить, а потом улыбаться в лицо. И ей это не нравилось.

Ярл понял ее молчание по-своему:

– Не бойся, милая, никто тебя не тронет.

– Слово дашь? – Море вспомнился вчерашний разговор. Тогда она поверила.