Серебряные нити

Полыхал пожаром Мих, метался неровным пламенем поверженный ярл, а вот Вихрь почти потух – словно обуглился изнутри, огня в нем не было, едва тлели головешки. Или просто пламя скрыто за туманом?

Огонь двоих оставшихся был словно опутан чем-то. Приглядевшись, Мора с удивлением обнаружила те же серебряные нити тумана, они оплетали пламя, заставляя его менять цвет. У того, что без головы, оно уже налилось чернотой.

Плетение Вихря Мора распутать не могла, зато эти оковы распались сами, стоило лишь потянуть.

Огоньки благодарно взметнулись, расправили лепестки и… угасли. Рассыпались искрами. Как не было.

Мора с отстраненным удивлением перевела взгляд на льнущий к ней туман. Такой близкий, родной. Вот бы потянуть на себя.

Вдруг под носом стало мокро.

Она облизнулась: во рту разлилось медное, горьковатое. Кровь? Сорвались на песок темные капли, впитались… Ничего не произошло. Выходит, бабушка соврала? Или просто пугала?

– Ничего не выросло, – огорчённо пробормотала Мора.

– Бабушка говорила, в землях людей из моей крови будет вырастать багряника, – пожаловалась она. – Но ничего нет. Почему?

– Багряника вырастает только из крови навьев, – тихо ответил Вихрь, и это было последнее, что Мора слышала, прежде чем соскользнуть в темноту.

*сулица – легкое метательное копье.

Глава 8

Мих таращился в огонь и уже битый час не мог уснуть. Судя тяжелым вздохам – не он один. Зато передумавший превращаться в птицу колдун привалился спиной к борту ладьи и дрых, рядом, устроившись на его плече, сопела девчонка. У Миха даже сил не было спорить, он соображал-то после пережитого с трудом. И до сих пор не верил, что все закончилось.

…Он не придумал ничего лучше, чем загородить собой Хьялмара. Безголовый мрун рвался к своему ярлу, забыв про колдуна и замершую рядом девчонку.

Два мертвеца сцепились, раздирая друг друга когтями. Казалось, потеряв голову, Ждан стал еще проворнее, человеку с ним тягаться было бы не по силам, но лысый ему не уступал.

Мих стоял дурак дураком, не в способный поверить, что один мрун защищает их от другого.

– Ярл, – вдруг проскрипел Лейв, с тошнотворным хрустом ломая Ждану руку.