Серебряные нити

Она бы все равно заблудилась в потемках – двор был непривычным ей, столько построек вокруг дома, зачем они нужны? Но посреди неизвестности переливался серебряными отсветами знакомый узор тумана, сквозь него проглядывал золотистый клубок. Ни с чем его нельзя было спутать, и Мора кинулась вперед, исколов все ноги о камни.

– Вихрь?

Птиц так и сидел на лавке, где его оставили. Странное дело, наверно из-за темноты, но стоило увидеть туман, стало… спокойнее. Больше не было огненного рева реки, звуков трескавшихся от жара камней.

И самого жара не было – только привычная прохлада, лесной полумрак и паутина тумана. Маленький клочок, но этого было достаточно, чтобы Мора от радости рванула его на себя. Туман сейчас был родным и привычным, какой же надо быть глупой, чтобы не любить его! Нити льнули к рукам, оплетали запястья. Она даже не додумалась сплести их в клубок, отложить на потом, пригодились бы.

Ушла боль, больше не забивалась в нос гарь, не терзала рокотом река, даже краски немного потускнели. В пелене тумана теперь зияла прореха, сквозь которую блеснуло тёплым серебром птичье тельце, стремительно разрастающееся; оно меняло очертания, вытягивалось.

Отстраненное удивление быстро исчезло: Море было не до того, она купалась во всепоглощающем покое. Как же хорошо! Словно вновь дома оказалась. Дорого бы она дала, чтобы вернуться.

Поэтому, когда на земле забилось явно человеческое тело, торопиться Мора больше не стала. Человек хрипел и рычал, лапы – нет, уже пальцы с ещё загнутыми когтями – скребли по горлу, перья, одно за другим, всасывались в тело, оставляя на коже серебрящуюся пленку.

Мора присела рядом. Помочь она все равно ничем не могла, к тому же, ее больше интересовал туман, который никуда не исчез. Истончившаяся сеть растянулась, облепляя сильное тело, прореха зияла на уровне груди, нити из неё торчали так явно, что хотелось потянуть ещё, но слишком много узлов – сразу не распутаешь.

Мора примерилась: если подцепить вон ту, что идёт к плечу…

– Ты-ы… – рык был столь яростным, что пришлось отвлечься.

В уже знакомых и все таких же удивительно ярких глазах полыхала обидная ненависть.

Мора ещё успела поразиться: за что? Она ведь почти расплела собственное заклятие и наложила-то его не по злому умыслу, а чтобы спасти. И получилось же! Туман, как назло, выскользнул из-под пальцев, растворился в темноте. И в тот же миг голова взорвалась болью. Мора, шатаясь, сдавила ладонями виски, хватая ртом вдруг ставший раскаленным воздух.