Серебряные нити

– Как ты с этой стороны пройти умудрился? Воняет от тебя живым. Сейчас как съем!

Парень набычился, но схватиться за меч не мог – на руках лежала девица. Это заметила и старуха.

– Ты не один, что ли, пожаловал? В откуп мне какую-то девку приволок? Ну-ка покаж…

Тут она прищурилась, разглядывая его ношу, и вдруг с прытью, нежданной для своего возраста, оказалась рядом.

– Мора. Девочка. Как ты тут?.. Да что с тобой? Где ты ее взял, аспид?!

Это старуха уже рявкнула, попытавшись отобрать девицу, но он держал крепко.

– На берегу лежала. Поклянись, госпожа, что не причинишь ей вреда. Поклянись.

– Да клянусь-клянусь, – бабка отмахнулась от него, как от комара, – чтоб мне в Реке сгореть, если вру. Иди за мной, тащи ее в дом, да осторожно. Ох ты ж, горюшко моё.

Парень с облегчением вздохнул и двинулся следом. Что клятва не касалась его самого, сообразил он не сразу, но уже было поздно – ворота беззвучно захлопнулись.

Просторный двор был на удивление обычным. И изба…

“Где у нее куриные ноги-то? Прячет, что ли?” – подивился парень.

К двери вело высокое крыльцо, снова без единого украшения. Противоположная от ворот часть дома была повернута к лесу и выступала за частокол. Больше разглядеть не удалось, старуха взбежала по лестнице и распахнула дверь.

– Да скорей же, олух, – буркнула она, – глазеть по сторонам потом будешь.

– Госпожа Костяная Нога…

– Еще раз так назовешь, превращу во что-нибудь полезное. И молчаливое. Ишь. “Костяная нога”. Откуда ты выискался, такой дремучий?

Парень виновато потупился.

Если так пойдет, она ему не поможет. Хорошо и правда не превратит во что-нибудь. Вежливость. Вежливость прежде всего. Учила его матушка, учила, как не в коня корм.

– Тогда скажи, как к тебе обращаться, госпожа, – попытался он снова.

– Привратницей зови, – бросила бабка и едва ли не силой впихнула в сени, где сладко пахло летними травами. – Сам-то, кто будешь?

– Ми… Мих.

Настоящее имя назвать – дать колдунье власть над собой. Ну и не стоит кому-то знать, кто он.

Мало ли.

– Ну-ну. Мих, – сверкнули в улыбке ровные острые зубы, и очередная дверь из сеней в горницу распахнулась по мановению костлявой руки. – Клади девицу на лавку, Мих. И иди-ка во двор, дров наколи. Потом умойся, весь чумазый. Хочешь – натопи баню. Нос не суй, куда не надо. И чтоб не было тебя в избе, пока не позову!

Прежде чем его выгнали, парень, прозвавшийся Михом, успел оглядеться. И был поражен: горница не походила на воображаемое жилище колдуньи.