Северная Академия. Претендентка на гильотину

Воспользовавшись моей растерянностью, боров резко развел мои ноги в стороны и, навалившись, стал расшнуровывать свои штаны, путаясь в завязках и ругаясь на собственную непредусмотрительность.

Чувства жгучей беспомощности и отчаяния завладели мной. После смерти отца рядом не осталось ни одного родного, любящего человека. Мачеха меня тихо ненавидела, боясь вслух озвучить свое истинное отношение ко мне. Ее брат мерзавец Уинслоу одаривал меня сальными взглядами, оказывал недвусмысленные знаки внимания, а вчера на ужине по поводу поминания памяти моего отца, где присутствовали почти все соседи теперь уже моего имения и, конечно, святой отец Патрик, официально сделал мне предложение руки и сердца, рассчитывая на то, что, засмущавшись присутствия столь многочисленной публики, я не осмелюсь сказать ему «нет».

Уверена, после того, как Уинслоу закончит со мной, всем нашим уважаемым друзьям-соседям и знакомым будет объявлено, что юная наследница рода Лонгман и, по совместительству, невеста была так расстроена смертью отца, что не сразу осознала свалившегося ей в руки счастья, а сегодня окончательно поменяла свое решение.

А потом всю жизнь меня будут мучать напыщенные кумушки своими двусмысленными намеками, а их мужья и кавалеры — недвусмысленными предложениями.

Я осталась круглой сиротой! Мне не к кому обратиться за помощью в поисках защиты!

Я отчаянно взмолилась, даже не понимая к кому.

Громко пыхтя, Уинслоу все же удалось развязать штаны. Схватив мои руки и заведя их мне за голову, он победоносно прорычал:

— Теперь ты моя!

— Будь ты проклят! — сдавленно прошептала я и плюнула ему в лицо…

— Айлин! Проснись! Наградил же Видящий соседкой! — ворчала Мадина, бросив в меня своей подушкой.

— Айлинчик, проснись, золотце мое! — потявкивая, будил меня мой Верный — большущий лохматый черный пес с яркими рыжими подпалинами на боках и груди.

— Спасибо, родные, за заботу! — снимая с головы Мадинину подушку, поблагодарила их. — Я уже проснулась.

Меня била дрожь, прошиб холодный пот, к горлу подступила дурнота.

— Сегодня же снова сварю тебе успокоительного зелья! Чтобы ты забыла о своих кошмарах, — переворачиваясь на другой бок, выговаривала соседка.