Краски в ее глазах

Моя детская психика разбита вдребезги.

Когда мама и папа были женаты, такого ужаса не происходило. Точнее, я об этом не знала.

А вот дядя Виктор не замечает ничего, кроме:

– Почему рюмки пустуют?

Истребив большую часть продуктов, семейка переходит к традиционным песнопениям. Плейлист скуден: «Виновата ли я», «Ты ждешь, Лизавета», «Миленький ты мой, возьми меня с собой» и чувашские народные.

Убираю со стола, дабы спрятаться от этих воплей на кухне. Шум воды в кране и закрытая дверь не сравнятся с наушниками.

Подумываю, а не подняться ли за ними. В комнату заходит Игорь. Он ставит тарелку с салатом на столешницу.

– Смотри, что принес. – Игорь достает из-под кофты недопитую самогонку. – Будешь?

– Нет.

– Это пока. – Игорь переливает все остатки в пол-литра лимонада. – Вечер будет веселый. Пойдешь с нами на улицу?

– Не сегодня. Завтра первый день. Не хватало, чтобы от меня еще перегаром пахло.

– Пф. И что, если будет пахнуть? Родителей вызовут? Ха. – Видя, что я не отвечаю, Игорь заговорил спокойнее.

 – Нам обоим еще год с небольшим остался. Ты можешь после девятого уйти и в колледж податься. Зато уедешь из Сенгилея. Можно жить в общаге, без постоянного надзора и нравоучений. Я вот до одиннадцатого протянул. Тут все не так плохо. Ты выпивай иногда, и время быстрее пролетит.

Усмехаюсь:

– Отличный совет старшего брата.

– Проверенный. – Игорь вновь подмигивает и уходит с лимонадом из кухни.

Посуда чистая. Радуюсь возможности закрыться в своей комнате.

В зале семья медленно перемещается на диван.

– Приходи в свой выходной, будем еще варить самогон. И сахар купи, – бубнит бабушка, обращаясь к моему отцу. – Тот мешок уже почти закончился. Бери больше.

Игоря среди них нет. Тетя Лиза выталкивает в двери дядю Виктора, который еле стоит на ногах. Сейчас под конвоем поведут его домой.

Захожу к себе в комнату. С порога меня встречает мольберт с белым холстом. Сжимаю зубы, отвожу взгляд. В следующем году я была бы выпускницей художественной школы.

Теперь у меня такой возможности нет. Четыре года в топку. Чистый холст вызывает муки совести.

Переодеваюсь в джинсы и свитер.

По телевизору идет какой-то турецкий сериал. Бабушка внимательно следит за картиной.

– Я погуляю, – говорю я отцу.

Папа переводит взгляд с телевизора на меня.

– Ага. Возьми фонарик, скоро темнеть начнет.

– Пап. – Закатываю глаза.

Я уже не маленькая.

– Вот и правильно. Чего молодой девушке дома сидеть.