Сказ про Марью - Челночницу

Следом кума семенит, бормочет про себя молитвы и крестами осеняется.

Торопятся бабоньки, ноги сбивают, а огонек ближе ни на шаг не приблизился. Марья уж упрела вся, кума дородная рядом стонет, а зарево все вдали маячит и манит к себе.

- Уф, сил моих нет никаких,- Марья согнулась, уперлась в колени, дыша как лошадь загнанная.

- Колдовство это, Манька. Огонек начарованный колдуном злым,- бормочет кума да всхлипывает.- Ох, пропали мы, голуба моя! Не увидеть мне дочек своих, а тебе твоих соколиков. Наказывает нас судьбинушка, да за каки грехи-то-о-о…- волком завыла кума,- детушки-то сиротами останутся-а-а.

..

И Марья запричитала бы, куме подвывая, да отдышаться все не может. И супротивное воле чужой внутри ее заставляет дальше идти-двигаться, с судьбою, что крест на них поставила, упрямством мериться.

- Не померли еще - не хорони,- остудила она куму словом гневным.- Вернемся мы к детям. Я не я буду, а увижу своих соколят, сыночков своих любимых.

И только сказала она эти слова, как потемнело все перед глазами и дернуло Марью с такой силой, что на ногах не устоять.

Зажмурилась она со страху и прощаться стала с деточками, да прощения просить мысленно у всех, кого помнила. Так и провалилась в тьму-тьмущую.

Очнулась от ароматов сладких да птичьего дивного щебета. Повела окрест себя взором опасливым. В незнакомых палатах она. А палаты те царских-то куда богаче. Высоки палаты, стены цветами и зверьем неведомым разрисованы, да златом-серебром расписаны. Шкафы-то все резные из драгоценного дерева, а в них посуда заморская, тонкая, златом расписанная.

Кубки и чарки серебряные. Посуда из стекла граненного, в злато оправленная, в гранях узорных радуга заблудилась. От такой красы глаз не отвесть. И Марья-то рот раскрыла, дивясь на богатство такое.

Повела Челночница рукой по ковру пушистому, точно кота любимого поласкала. Мягко да лоскотно. Есть и у нее такие. Марья их на половицы не стелет, на стены не вешает, бережет сынам любимым в приданое.

Поднялась на ноги и соромно ей стало, что одежей мокрой в песке вымаранной попортила хозяйски сокровища.

Ну да делать нечего. Коль пустили на порог, то и така мила.

Ходит Марья по хоромам, во все углы заглядывает – хозяев ищет. Красотой любуется, богатству завидует. Большие у хозяев горницы, а все чисто-прибрано, но ни одной души живой не видать. Уж из сил выбилась. Ночь цельную в море буря полоскала, потом солнышко нещадно палило, а во рту маковой росинки не было, и нет.