Колдунья по найму

На щеках появился румянец, а в глазах блеск. Даже волосы стали покорней укладываться в прическу, чего за ними никогда не водилось.

Достав из ящика тетрадь и ручку, Молли села за стол. Ей было необходимо разложить по полочкам все то, что она узнала за сегодняшний день о Жуане. Жуан был игроком, и Дональд знал об этом. А Клод? Джина носит траур. По кому? Про семейные правила королевской семьи она писать не стала, хотя в этом для нее было что-то настораживающее.

Стук в дверь заставил Молли вздрогнуть.

– Нам надо поговорить, – входя в комнату девушки, сказал Клод. От него пахло дорогим алкоголем и конфетами. Его взгляд с вожделением скользнул по фигуре Молли, и она ощутила себя раздетой.

– Судя по тому, что ты пьян, это, должно быть, очень серьезный разговор, – хриплым голосом произнесла Молли.

– Жизненно важный, – подойдя к девушке и взяв ее за плечи, прошептал Клод. – Я больше так не могу. Ты мне нравишься, Молли. Я хочу поцеловать тебя. И остаться до утра в твоей постели.

Их взгляды встретились. Молли охватило волнение. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее. Очень хотелось. Она смотрела в его красивое лицо и поняла, что начинает влюбляться в этого человека. Разум успел шепнуть, что это неправильно и к тому же не вовремя.

– Клод, ты пьян, – мягко упираясь руками ему в грудь, сказала Молли.

– Я сначала принял решение, а потом напился. И не настолько я пьян! – возмущенно сказал Клод, не собираясь отступать от своей затеи. – Ты ведь тоже хочешь этого…

– Неважно, чего я хочу, – сказала Молли, освобождаясь от объятий Клода. – За стенкой спит твоя жена и это решает все.

– Ката сейчас у любовника. Она уехала час назад.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивилась Молли.

– Каждый из нас живет своей жизнью, – отведя взгляд в сторону, сказал Клод. – И уже давно. Мы просто делаем вид, что у нас все хорошо, как того требует этикет.

– У тебя тоже сеть любовница? – спросила Молли, и ей стало неприятно от собственного вопроса. Не хотелось услышать утвердительный ответ.

– Место вакантно, – криво усмехнулся Клод и на его щеках вспыхнул лихорадочный румянец.