Танго с черным драконом

Лис надолго задумался, изучая меня взглядом. Потом как-то скривился, вздохнул и, наконец-то начал, говорить:

- Знаешь, есть такая удивительная особенность: приемные дети часто бывают похожи на своих новых родителей. Особенно если их усыновили в младенчестве. У них могут быть разные цвет волос и рост, непохожая форма лица, но при этом одинаковые повадки, походка и образ мыслей. И глядя на таких даже не усомнишься, кто есть кто. Вот так и ты похожа на Этьену. При этом мы оба точно знаем, что приемной дочерью ей ты не являешься.

Я хрипло рассмеялась:

- Я полная копия своей матушки, графини Вернер. И никто в этом пока не сомневался.

- Я не про то, - отмахнулся он. – Просто пытаюсь объяснить, что в тебе похоже. И голос. Голос у тебя ее. Импресарио часто говорили Буже, что кроме балета ей нужно попробовать себя в мюзиклах. Она же всегда весело смеялась и говорила, что ближе к старости подумает над их словами.

- Мне тоже часто предлагают спеть. Но я всю жизни мечтала о карьере танцовщицы. Но разговор сейчас не об этом.

Я спросила Генри, как она погибла. Он увел разговор в сторону. Я хотела бы об этом знать. Он что, правда, сам ее убил? Хотя, нет, я в это не верю.

Лис помрачнел и смерил меня тяжелым взглядом из полуприкрытых век:

- Тогда зачем тебе то знать?

- Чтобы спалось спокойнее, - просто ответила я.

- Тогда я скажу так: я причастен к ее гибели. Этьена захотела вызвать ревность герцога. Я возражать не стал. Мне всегда нравились интрижки с хорошенькими девушками. Особенно, когда эта девушка тебе искренне нравится, но принадлежит другому, - он сжал губы в тонкую линию и отбросил салфетку, превращенную в комок.

– И не надо на меня так смотреть. Сама просила все рассказать.

Внутри меня все заледенело. Да, нужно признать, харизмой Лимберта Блэкдраг не обладал. Но если ты любишь, то разве можно так размениваться и предавать друзей? Но я здесь не для этого.

- Я бы так не смогла, - тихо прошептала в ответ. – И как после этого вы остались друзьями?

- Милая моя, это тебе только сейчас так кажется, - криво усмехнулся он, а затем улыбнулся той самой улыбкой и стал на миг вчерашним блестящим дирижером.

– В то время я для женщин был неотразим. Друзьями мы не остались. Помирились лишь вчера, на твоих глазах. Он простил меня только после твоего появления в его жизни.

И я вспомнила, что по-девичьи была влюблена в музыканта, как и миллионы его поклонниц.

Он же продолжил:

- Но разговор сейчас не об этом. Ты просила рассказать о ее гибели.