Эликсир

Каждый страж порядка с удовольствием сдал бы нас, в целях заработать баллы для повышения по карьерной лестнице. Теперь мы превратились в преступников и Канон позволит расстрелять или расправиться с нами любыми возможными способами.

Мы не сможем более летать на аэро-универсалах. В воздухе превратимся в мишень.

— Я отсканировал город, — отчитался Эл. — Мы сможем проехать по Семнадцатому району. Стражи обходят этот район из-за пострадавших. В том районе много развязок и мелких улиц.

— Они избегают обезумевших, — думал я вслух.

— Придется ехать по этому маршруту. Выберем меньшее зло.

— К тому же в Семнадцатом районе из строя вышли наземные камеры наблюдения, но камеры воздушного наблюдения в строю. Если разделимся сможем проехать незаметно для стражей, но атак от больных будет больше. Плотность их скопления больше в Семнадцатом районе, чем в других.

Слушая Эла параллельно настраивал универсал на наземную поездку. Загорелась панель о готовности, и я схватился за руль. Мы тронулись в путь. Ребята, ехали рядышком.

Горячий воздух бил в лицо через открытое окно.

— Едем наземным путем по Семнадцатому району, — кричал я им в окно. — Разделитесь. Встретимся на базе.

Роб показал большой палец, поднятый вверх. Два универсала моргали фарами сзади. План поездки принят ими тоже. Мы разъехались по разным улицам, теперь их уже не видно нигде, ни с боку, ни сзади.

В последний раз на универсале по наземным путям я катался на экзамене. Прошло уже четырнадцать лет. Половина моей жизни. С тринадцати лет мы приступаем к изучению вождения и через год сдаем экзамены.

Постоянная езда на мотоцикле внушали мне уверенность и теперь я мог не волноваться о езде. Я волновался о другом. Почти у каждого человека есть уязвимое место. Моя уязвимость — семья. Я смог пережить тоску по родителям, но боюсь даже представлять жизнь без сестер.

А сейчас переживал, что позволю им увидеть устрашающий хаос, разворачивающийся в городе. После предстоящего зрелища взросление будет необратимым. Сам того не желая, открываю им двери во взрослую жизнь.

Что может быть больнее физического контакта с языком пламени? Безумие мира — это и есть боль больнее ожога. Мы превратимся в пепел, но сумеем ли восстановиться словно феникс?

Мы заезжаем в Семнадцатый район. Я замедлил езду, обернулся к сестрам. Они хлопали глазами. Никогда еще не видел их более потерянными, что как игла вонзилось в мое сердце. Я повернулся и уставился на улицу, молясь проехать по ней без приключений.