Призыв - дело серьезное. Огонь моих крыльев

Но я не противлюсь, жадно глотаю прохладную воду. Обливаюсь, но не обращаю на это внимания, пока не допиваю все до капли.

— Еще?

Мотаю головой и морщусь от очередного приступа боли в запястье, хотя сейчас она куда терпимее. А может, я уже просто привыкла?

— Что со мной?

— Сейчас выясним.

Длинные пальцы светлого осторожно смыкаются на моем запястье, так что императорская метка скрывается под его широкой ладонью, и мне уже не кажется, что мою руку пытается отжевать голодный зомби. Стон облегчения вырывается из груди, и я обессилено откидываюсь на подушки, даже не думая о двусмысленности ситуации.

Тем временем вторая ладонь Ареса, сухая и теплая, ложится мне на лоб, и все несущественные мысли выветриваются. Головная боль мгновенно проходит. Невероятное облегчение!

— Ты что, целитель? — спрашиваю, помаленьку приходя в себя.

— Нет, — смеется светлый. — Просто такова особенность моей магии.

— Одного не пойму, ты же светлый, как ты управляешься с ней здесь? Ведь наша магия — темная.

— Понимаешь, для меня почти нет разницы. Ваша магия, как бы это сказать? Легче усваивается, что ли? Она опьяняет и переполняет, стоит взять чуть больше, и в Раадриме я ощущаю себя всемогущим. Правда, и контролировать такую силу намного сложнее.

— Поэтому мы призвали Хрюстона во время дуэли? — догадываюсь я.

— Возможно, — Арес кивает и улыбается.

Как ни странно, но то, что на зов откликнулся именно хранитель академии, помогло мне избежать подозрений.

— Оно и к лучшему. Все решили, что я вообще ни при чем, а Хрюстон сам вмешался и наказал нарушителя.

— Нет худа без добра, — смеется светлый и интересуется: — Ирис, а сейчас ты что-нибудь чувствуешь?

Взглядом он указывает на мою руку, которую по-прежнему держит в своей.

— Больше не болит, вроде бы… Что это было, ты знаешь?

— Я слегка перестарался с защитой в твоей комнате, и теперь там намного больше светлой магии, чем где бы то ни было. Кто-то прямо сейчас тянет ее через твою метку, Ирис. Тебя сделали проводником. 

— Что?! Постой… — отнимаю у Ареса руку, и ее тут же пронзает копьем боли. — Уй!

Невольно вспоминаются слова подруги: «Как будто руку варят в котле с кипящей смолой».