Мой темный-претемный властелин. Книга 2

Девочка заживо сгорает в собственной магии...

— Но ведь так не бывает! — воскликнул ильв, и в его выразительных глазах заблестели самые настоящие слезы.

— Где она родилась? — спросила Иара.

— В Миртене, — ответил я.

— Значит, ей нужен тот источник, что в храме Аэра? — уточнил Бер Торвальд. — Анделар, ты же можешь туда перенестись.

 Он искренне не понимал, в чем проблема.

— Сдурел, медвежья твоя голова?! — выпучила глаза Иара. — Никаких порталов, я запрещаю!

— Я не стану так рисковать. Подходящий источник и здесь должен быть.

Какая-то важная мысль. Крутилась в голове, и я приложил к своим губам пальцы Ренни. Закрыл глаза вспоминая.

Двенадцать мальчишек, таких же, как и я, всего несколько лет назад инициированных магов, стоят на коленях на каменном полу. Раздетые до пояса, со склоненными в почтении головами. Мой сосед справа, бросает на меня украдкой взгляд, полный слез и ужаса. Делаю вид, что не замечаю. Самому так страшно, что зуб на зуб не попадает. Мы далеко не первые, а выжить суждено лишь одному.

Колени уже саднит от стояния на твердом неровном камне, когда Властитель начинает говорить. Мертвый Король, чье имя перейдет ко мне по наследству, произносит короткую речь: дескать, ему пора, задержался на этом свете, пора преемнику забрать это бремя, слишком тяжелое для одного. Один из нас примет темное пламя, остальные погибнут почетной смертью, напитав Черту собственной магией. Отдадут свои жизни во благо живущих по нашу сторону.

Пафоса, словно дерьма в городской канализации!

Только вот умирать никому из нас совершенно не хочется.

Приходит понимание — шансов нет.

Властитель отпускает Темный Огонь. Багряное пламя окутывает меня с головы до ног. Меня приподнимает над землей и выгибает точно лук хаоситского всадника смерти. Кажется, что чувствую, как плавятся мои кости, а нутро перемалывают чудовищные жернова.

Немилосердная ментальная боль рвала на части, и я орал так, что осип. Нужно было хоть что-то сделать. И я сделал. Наверное, из природной вредности, или по какому-то наитию, принялся повторять на древнем языке, слова, что заставил выучить меня наставник. Каждый раз, когда меня наказывали в детстве, я твердил их, стоя в позорном углу.