Мой темный-претемный властелин

Не верю! Она согласилась?! Серьезно?

Без промедления Анаретт достала небольшой кинжал из ножен на бедре и, морщась, полоснула ладонь. Сжала крепче кулак, с отвращением наблюдая за темными в неверном свете фонаря каплями.

И это принцесса Миртенская, которая закатывает вселенский скандал, если служанка, заплетая ее, чуть сильнее потянет волосы?

— Клянусь всеми демонами Черты, что помогу тебе сбежать из королевства Миртен, если ты притворишься мной, когда мне это понадобится, — изрекла сестрица торжественным голосом, точно обращаясь с речью к подданным.

Закончив, она хлебнула из бурдюка, и рана на ее ладони затянулась, от нее не осталось и следа.

— Вода из источника жизни? — удивилась я, осознавая, почему мне полегчало так скоро.

— Конечно, — подтвердила догадку Анаретт. — В отличии от тебя, я не умею исцеляться, напившись обычной воды.

Дурное предчувствие кольнуло висок. Она подготовилась! Была уверена, что придется клясться на крови! Ради моего исцеления сестра не стала бы так сильно утруждаться и налила бы простой.

— Твоя очередь, — Анаретт бросила кинжал на пол.

Я подняла его и повертела в пальцах здоровой руки, размышляя, стоит ли связываться. Сестра меня не торопила. Знала, что предложение слишком заманчивое. Мне не нужны власть или богатство, не нужно наследство нашего общего отца. Я ничего не жажду больше, чем свободы. Да и ей самой будет легче жить, когда перед глазами перестанет маячить живое доказательство неверности отца и дразнить родовой магией, точно боевого тауруса вражеским стягом.

— Хорошо.

Лезвие полоснуло по ладони, но я даже не поморщилась. Закапала кровь, смешиваясь на каменных плитах с кровью сестры. Стеклась, точно живая, в единую лужицу, и неожиданно вспыхнула серебром, осветив призрачным сиянием пространство камеры, а затем мгновенно впиталась в пол. Или испарилась? Мне почудилось, что от этого места к низкому потолку взметнулась струйка дыма. Или тень...

Анаретт тоже наблюдала за происходящим, затаив дыхание. Ни ей, ни мне раньше не доводилось приносить таких страшных клятв.

— Твоих рук дело? — прищурилась она, злобно на меня уставившись. — Не пытайся напугать меня, ведьма!

Я пожала плечами, пусть думает, что угодно. Не дождавшись ответа, сестрица кинула мне бурдюк.

— Пей, только быстро. Мне уже пора.

Я успела сделать с пяток больших глотков, когда она выхватила бурдюк, да так резко, что я даже облилась.

— Довольно. Мне еще предстоит убеждать мать, что наша задумка выгорит.