Самый добрый волк

Какой же он!

Да он обалденно привлекательный!

И такой печальный, ну совсем сиротка.

— Наколдуй мне двадцать миллионов, — посмеялась тихо.

— Это неинтересно, — нахмурился мужчина, зажимая меня своими коленями, отчего стало ещё теплее, и казалось, даже воздух рядом с ним нагревался и, попадая в мой нос, согревал лёгкие.   Он опустил глаза.

    Почувствовала, как он касается моей спины. Пальцем аккуратно водит по наколке. Было небольно. Уже очень давно небольно. Это шрамы после аварии,  спрятанные под рисунком крыльев.

Крылья.

Я подрагивала от прикосновений мужчины. Трепет охватывал меня с головы до ног . Опустила голову и глаза прикрыла, чтобы успеть насладиться этим мгновением.

— Откуда у тебя это?  — еле слышно спросил он.

— С отцом попала в аварию четыре года назад. Папа пошёл людей звать и пропал в лесу. Так мне сказали, — ответила я.

— Шрамы после аварии остались?

Хотела отпрянуть и прикрыть спину, но он не дал.

    Дышал мне в затылок. Аккуратно, словно я хрустальная, обхватил ладонями мои острые плечи и потянул на себя. Я податливо легла спиной на его грудь. Казалось, «крылья» отреагировали на прикосновение. Впервые такое, чтобы моё шрамирование так реагировало на внешние раздражители. Татуха работала как грелка.

— Да, после аварии.

— Меня запомни, — чарующе шептал незнакомец.

Мне так легко рядом с ним…

Я что, пьянела?

Натурально!

От его аромата, от его жара… И стало как-то обидно, что он не пристаёт. Орган стоял, а мужчина не двигался.

Поэтому я сама потёрла ладонями его волосатые колени и шепотом спросила:

— А что для колдуна интересно?

— Переноситься в пространстве, — ответил он и опустил голову. За подбородок меня потянул, чтобы было удобно поцеловать в лоб.

— Хорошо, — разомлела я. — Перенеси меня в мою кроватку, чтобы не идти домой.  А ягод три корзины мне можешь наколдовать?

— Зачем тебе ягоды, воробушек? – хрипло поинтересовался он, и наконец-то похоть появилась в улыбке.

— Мне деньги нужны, — ответила ему, немного съехала вниз по волосатому крепкому торсу, чтобы смотреть на него снизу вверх.

— Двадцать миллионов хватит?

— Давай!

Мы тихо посмеялись.