Самый добрый волк

 Моей задачей было ловить все сказанные инвестором слова. Детали. Екатерину Евгеньевну беспокоило то, что люди не идут на контакт. С ними вначале разговаривал её супруг, не зашло. Теперь начальница собрала чисто женскую компанию. И мне пришлось идти по коридору, стоять в лифте не только с Мартой, но и с Любомирой Степановной.

Влюблённая в Михаила Васильевича девственница — эффектная девушка, ничего не скажешь. Тёмно-коричневый костюм, белая блузка, высокий каблук. Матери выше ростом и в формах превосходила её.

А он просто Миша.

Охреневший клерк, одним словом.

Любомира, сколько бы я на неё ни глядела, ничем не выдала отвращение ко мне. Она понимала, что Михаил меня подставил? Видимо, сегодняшняя утренняя ситуация волновала только меня. Дочь начальницы была настроена на работу.

— Стёпе отказали в подписании договора, — шипела Екатерина. — Мужская компания не зашла. Пятнадцать пунктов договора оспорили.

— Почему вернулись? — строго спросила Любомира.

— Папа не дурак, милая. Он заставил их вернуться. Берёшь на себя лысого, он сопротивлялся больше всех. Марта улыбайся блондину с сединой, я возьму на себя их начальника. Это верхушка совета директоров, уговорим их, получим своё. Один шанс, контракт на семь нолей, и, хотя нам только процент, это наша добыча. Рада, сядешь за мной, будешь смотреть в планшет. Пока идут переговоры, в глаза мужчинам не смотри.

— Да, — ответила я.

Ничего не поняла.

Я бывала на подписаниях договоров, но такое встречала впервые.

Они что собрались инвестора охмурять?!

 Гипнотизировать?

Что вообще происходит?

 Мы вышли на втором этаже. Клином шли по коридору к конференц-залу. И я заметила, как работники раболепно кланялись… Кланялись подхалимно! Екатерине и Любомире улыбались. Одни мужчины, женщины только мы.

Открылась дверь в большой зал. Полупустой. Стоял стол посередине, за ним трое мужчин. Охрана переговорщиков стеной выстроилась за их спинами.

— Любезный, Иосиф Львович, — промурлыкала Екатерина, — простите, что заставили вас ждать.

Начальница подошла к седому хмурому старику. Тот поднялся на ноги и вынужден был поцеловать женщину. Хотя изначально пытался ей сунуть руку для приветствия.

Расселись. Начался разговор.

Я сути почти не улавливала.