Страсть Тёмного принца

Потому что первым, кого я увидела, когда промокшая, уставшая и расстроенная ввалилась в гостиную арендованного дома, оказался не Рори, не безымянный щенок и даже не молчаливая кухарка, а новоиспеченный тёмный правитель.

Он сидел в том самом кресле, где я совсем недавно обнималась с корзинкой, такой холодный и отстранённый. По крайней мере, пока я не опустилась перед ним в глубоком реверансе и не пробормотала:

– Ваше величество.

Вот тут Рэйвен совсем не по-королевски вскочил.

Подлетел ко мне в два шага, аккуратно, но твёрдо сжал руку и заставил подняться. А потом целую вечность молча смотрел мне в глаза, словно пытался что-то отыскать на дне зрачков.

– Кто ты? – наконец спросил он, и я вздрогнула.

– В смысле?

– По дару, – добавил Рэйвен. – Какой он?

Сайла выяснила, а он нет? Либо был слишком занят подготовкой к играм, либо... не хотел знать.

– Есть среди светлых даров нечто такое, позволяющее пробираться мужчине в голову и выворачивать душу наизнанку? – продолжил он, не дожидаясь ответа.

– Есть? Ты ведь как заноза, уже и заклятье сняли, брат обещал, что всё пройдет, но... демон!

– Среди светлых даров ничего такого нет, – всё же пробормотала я и попыталась отстраниться, но Рэйвен только стиснул пальцы и притянул меня ещё ближе, к самой груди.

А потом склонился к лицу, провёл носом по всё ещё влажной от дождя и слёз щеке.

– Значит, заклятье что-то безвозвратно в нас поменяло.

И если это навсегда, Энви... я тебя не отпущу.

Не стану врать, вероятно, я первая потянулась к его губам. Первая застонала от объявшего тело пламени, первая выпустила на волю язык.

Все эти дни мне тоже казалось, что если заклятье и снято, то отголоски его будут преследовать меня вечно. Это томление внизу живота. Постыдные сны, отнюдь не сны-путешествия – я не осознавала себя, ничего не могла контролировать и только безудержно краснела по утрам, когда пыталась отдышаться на влажных от пота простынях.

Единственное, что заставляло держаться и не бежать в башню седьмого принца – слова его брата о том, что я перенесу все последствия разрыва круга легче. И если Рэйвену сейчас ещё тяжелее, то разве вправе я мешать его исцелению?

Но теперь он сам пришёл. И целовал так страстно, словно пытался выпить мою душу.

«Ну и пусть,

– думала я.