Страсть Тёмного принца

Значит, прекрасно знал ответ, и мне ничего не грозило. Надо было просто расслабиться и дотерпеть до конца.

От этой мысли я аж запнулась, вдруг осознав, насколько доверяю принцу. Но сил на анализ этого открытия не осталось, так что я лишь выровняла шаг и поползла дальше.

Когда Рэйвен наконец толкнул одну из дверей и затянул меня в чей-то строгий и мрачный кабинет, я была на грани обморока. Но – о чудо! – в комнате это ужасающее давящее ощущение исчезло, и воздух хлынул в лёгкие, свежий и сладкий, и сердце вспомнило привычный ритм.

– Что скажешь? – спросил тем временем Рэйвен... явно не у меня.

А кто-то другой ответил хрипловатым низким голосом:

– Хлипкая. Даже завесу с трудом одолела. В пещеру не пущу – сгинет.

– А если со мной? – не унимался принц, пока я силилась разлепить будто сросшиеся веки.

Ибо нечего обсуждать меня без моего участия.

– А если с тобой, – усмехнулся всё тот же невидимый незнакомец, – то не видать ей цвета как своих ушей.

Вот тут я всё-таки обернулась и молча уставилась на сидящего за столом сухопарого мужчину с острым лисьим лицом, огромными мерцающими глазами и абсолютно лысой головой. Он и на человека-то не походил, скорее на какого-то лесного духа, только играющая на губах усмешка немного приземляла волшебно-мифический образ.

Казалось, мы смотрели друг на друга целую вечность, и наконец мужчина покачал головой и взмахнул рукой, после чего Рэйвен, так же без единого слова, выволок меня из кабинета.

Обратный путь дался мне ещё тяжелее – настолько, что я никак не могла открыть рот, чтобы задать принцу все терзающие меня вопросы. К кому он меня привёл? Что за завеса и пещера? Как это связано с обретением цвета? И почему, бездна их поглоти, тут так тяжело дышать?

Благо Рэйвен догадливый, так что пока я плелась за ним по коридору и мычала, он прояснил хоть что-то:

– Риолот – сильнейший некромаг и мой наставник.

Ага, намёк на то, что безвестная семья Энви Тайтер не отметилась великими тёмными, потому на серую девчонку не обратили внимания. Забавно, но прозвучало почти как извинение, и я бы даже растрогалась, если б моя биография была настоящей.