Карильское проклятие. Возмездие

Он уже развернулся, чтобы покинуть коридор, когда его догнал оклик Динары.

- Подождите, - крикнула она, поднимаясь на ноги и кое-как подходя к решётке. – Прошу, сообщите Кертону Амадеу о моём аресте.

- Увы, девочка, до утра это сделать не получится, - ответил он с виноватым видом. – Я не маг, а императорская почта заработает не раньше рассвета.

Несколько секунд Динара растерянно молчала, всё больше уверяясь в том, что в этот раз сама не выберется. Ей нужна была помощь. Вот только она даже примерно не представляла, к кому может обратиться, причём, глубокой ночью.

Охранник снова развернулся к выходу, когда она всё-таки решилась.

- Стойте, - выкрикнула Дина. – В таком случае, я прошу вас известить Эда… точнее, Его Высочество принца Эдина, о том, что я здесь. Просто скажите ему моё имя. Он поймёт.

- Ты думаешь, что так просто связаться с принцем? – удивился седовласый мужчина. – Я же простой человек, мне подобное не под силу.

- Пожалуйста… - взмолилась она, почти срываясь в отчаянье.

Он тяжело вздохнул и отвернулся к двери, явно раздумывая о её просьбе. Видят Боги, он не желал зла этой несчастной. По непонятным причинам ему, действительно, было её жаль. Хотя после тридцати лет службы в досудебном изоляторе, подобное чувство казалось особенно удивительно.

- Ладно, девочка, я попробую что-нибудь придумать. У меня внучка во дворце горничной работает.

- Это уже очень много… - ответила Дина, обеими руками сжимая металлические прутья решётки. - Спасибо вам.

- Пока не за что, - он изобразил грустную улыбку, и выглядел так, будто сам не верил, что из его затеи что-то выйдет.

- Как вас зовут? – вдруг спросила девушка.

- Орвин Дилар, - представился он.

- Вы хороший человек, Орвин. Поверьте, чем бы ни закончилось моё заточение, я никогда вас не забуду.

Он ничего не стал на это отвечать, лишь молча прошёл по коридору и скрылся за массивной деревянной дверью. Оставшись одна, Динара снова опустилась на деревянную лежанку и постаралась взять себя в руки. Сейчас ей как никогда нужна была холодная голова. Но пока там всё ещё гудело, что никак не способствовало мысленным процессам.

Почему-то она даже не удивилась, осознав, что находится в тюрьме.