Академия Астор-Холт

— О, как мы заговорили! — рассмеялся парень. Судя по всему, мой серьёзный ровный тон его ни капли не задел. — А я и забыл, что мне пока не удалось сделать из тебя свою маленькую покорную куколку. Но поверь, Трил, скоро ты перестанешь огрызаться.

— Думаешь? — Его гадкие слова, сказанные с такой уверенностью, подняли во мне волну протеста. И чем сильнее я злилась, тем меньше становился сковывающий меня страх перед этим человеком. — Раньше тебе этого не удавалось, что же изменилось теперь?

— Ты, милая. Ты.

На его лице расцвела довольная улыбка истинного победителя.

— И в чём же?

Я напряглась, уж очень он выглядел довольным, а это не могло сулить мне ничего хорошего.

— Ты же помнишь, что моя мать поклялась тётке нести за тебя ответственность до совершеннолетия. Именно по этой причине я не мог использовать в реализации прекрасной миссии твоего приручения все действенные способы, — до приторного слащавым голосом пояснил он. — Но тебе скоро девятнадцать, Трил, и все границы для меня открыты уже почти год.

— Я не позволю! — гордо бросила я, вскинув голову. Что-что, а сдаваться ему без боя точно не собиралась.

— Что? Опять огрызаешься, дорогая? Может, желаешь поспорить? — усмехнулся Джер.

— Ты не посмеешь, — заявила, уже сама не веря своим словам. Ведь по глазам видела — посмеет, ещё как, и ничто его больше не остановит.

Никто за меня не заступится. Ведь Джером прав, раньше от него меня могли спасти только графиня и её обещание, данное умирающей сестре. Теперь же… я совершеннолетняя, и защищать меня больше никто не станет.

Джером был старше меня на пять лет, и к счастью, первые годы моей жизни в этом имении пересекались мы с ним крайне редко. Хозяйский сынок учился в какой-то жутко престижной школе для мальчиков и почти всё время проводил там. Но вот когда Джеру исполнилось девятнадцать, и уже будучи студентом академии Астор-Холт, он приехал на каникулы на целых два месяца… я почти забыла, что значит спокойная жизнь.

Всё пошло под откос, когда вместо нескладного подростка он почему-то начал видеть во мне юную девушку.

В тот день я поняла, что моя внешность стала моим личным проклятием. Джер смотрел на меня как на куклу. Как на свою новую игрушку, которая непременно должна принадлежать ему и только ему. И тогда, в свои четырнадцать, я почти узнала всю грубость мужской похоти. Наверно, если б не своевременное появление графини, всё закончилось бы куда трагичнее, но... сейчас не время об этом вспоминать.