Эгоист

Его венок на шее, уже не казался таким красивым, напротив, он становился гирями, которые тянули на дно. Лёгкая гавайская рубашка, шоссы перекроенные под шорты — во всём этом теперь не было удобства, скорее вызов, вызов этому миру.

<<Ты призвал меня — я пришёл; ты ударил меня — я сдержал удар; ты подарил мне любовь, веру, славу — я принял это. Теперь я ухожу, теперь Я правлю бал, ты, кем бы ты ни был, замолкаешь.>>

И правда в действиях Наофуми были нотки бунтарства, будто бы он был трудным подростком, а мир его опекуном.

Каждый раз судьба сталкивала его с новыми личностями и каждая из них была сродни якоря для души юноши; они окутали его узами и теперь пути назад нет. Но что если этот путь, скажем волшебная тропа, внезапно откроется перед ним? Что если путь назад есть, а шанс вернутся в прежний мир, Японию ХХI века уже найден и только ждёт, пока по нему пройдут. Да, это тропа скрытая за кустарниками — опасностями, охраняемая монстрами — сомнениями, и всё-таки она существует, а значит шанс вернуться домой. ..

Каждый раз при слове <<дом>> Наофуми ужасно коробило. Он пытался сказать себе: <<Соберись размазня! Ты попал в некое подобие ролевой игры, где тебя окружают гаремом и заставляют спасать мир. Да чего же абсурдно! Ничего лучше не сумели придумать?!>> И каждый раз лица Рафталии, Фиро, Лисии, Мелти проносились перед его очами призрачными силуэтами; грудь кололо, а сердце щебетало. Это прямо-таки зависимость, привязанность к жителям чужого мира, породила в юноше десятки сомнений.

Сейчас, как мы уже обмолвились, герой щита отправляется на встречу. Внимательный читатель помнит: Рафталии он сказал, что ему требуется встретиться с соглядатаем, однако на самом то деле, ждала его Грасс. Грасс — хладнокровное создание, окутывающее себя аурой льда, хранящее своё сердце в айсберге. И всё же она была девушкой и как любая представительница прекрасного пола, ей были не чужды радости жизни. Но об этом позже.

Вернёмся к Наофуми.

Уже примерно два месяца между героем щита и Грасс ведётся тайная переписка. Гонцы доставляющие письма, были сродни призраков: невзрачные, растворяющиеся в толпах, прячущиеся на виду, двигающиеся с дуновением ветра. То были истинные профессионалы и никто не сумел перехватить ни одного письма. По этой же причине, мы не располагаем сведениями об этой корреспонденции, но знаем суть переписки.

Однажды Грасс нашла способ вернутся назад.