Мой самый близкий враг

Потому что я сама часто ловила себя на том, что высматриваю черноволосую макушку Лирдена в толпе, будто бы случайно бросаю взгляд на расписание его группы, и что хуже всего — я снова начала рисовать.

Вот именно за таким занятием этим вечером меня и застала Милана.

— Ух ты! — воскликнула она прямо над моим ухом. — Это же тот парень… как его…

— Нет, — резко ответила я, захлопнула альбом с очередным карандашным портретом и обернулась к Миле.

Обычно мне удавалось убрать рисунки раньше, чем она успевала их рассмотреть, но сегодня я слишком задумалась и пропустила её возвращение с факультатива по долгарскому языку.

— Покажи, Дайри, — взмолилась подруга, а в глазах сияли огоньки любопытства. — Ты же так редко рисуешь. А я всегда говорила, что у тебя настоящий талант. Парень же как живой получился.

— Не получился, — проговорила, убрав альбом за спину. — Это всё каракули. Глупости.

— Не прибедняйся. Он там как собственное карандашное отражение.

— Нет. — Я посмотрела ей в глаза, обречённо вздохнула и всё-таки протянула свои каракули.

Мила вцепилась в мои работы, как в величайшее сокровище. Медленно перелистывала страницы, рассматривала каждый неудачный портрет Лирдена, и её глаза становились всё больше и всё удивлённее. А остановившись на сегодняшнем незаконченном рисунке, она подняла на меня взгляд и сочувственно покачала головой.

— Ты влюбилась?

— В него?! — воскликнула я, искренне возмутившись. — Да ни за какие богатства! Я с этим козлом вообще ничего общего иметь не желаю.

Ну вот и что теперь говорить? Правду? А если она звучит как диагноз психиатра?

И всё же решила попытаться объяснить. Пусть лучше считает меня сумасшедшей, чем влюблённой в Лирдена Ремерди!

— Я его как первый раз увидела, так меня скрутило желанием передать его суть на холсте, — озвучила я своё признание. — Поймать его душу и отразить в портрете. И до той встречи это никогда не было для меня проблемой. Я рисовала — как дышала.

Да, другому человеку сложно понять всю сложность моего странного мышления, но Мила старалась. Она единственная знала, что я хорошо рисую. И всегда недоумевала, почему не даю раскрыться таланту. И вот сейчас ответ лежал в её руках, пусть и звучал очень странно.

— Понимаешь, это как рыть яму и на половине пути наткнуться на огромную каменную плиту, — пыталась найти я достойную аналогию. — Вот Лирден — моя плита.