Мой самый близкий враг

ГЛАВА 4

Собрание старост

На следующий день, направляясь на собрание старост курса, я размышляла о нашем с Милой странном соглашении. И, как ни странно, чем больше обо всём этом думала, тем сильнее уверялась, что мы поступили верно. В конце концов, Милане будет полезно самой попытаться закрутить отношения с понравившимся парнем.

Нет, в целом я не одобряла того, чтобы девушка делала первый шаг, но Мила в плане общения с противоположным полом всегда тушевалась и стеснялась. Это притом, что во всём имеющем отношение к учёбе была решительной и пробивной.

Что же касается меня… мне на самом деле было плохо без моего дара. Раньше, до первой встречи с Лирденом, я жила творчеством. Оттащить меня от мольберта могла только мама, да и то ненадолго. Мне были неинтересны сверстники, подростковые развлечения, я выходила из дома только в школу или чтобы нарисовать что-то новое. Меня полностью устраивала такая жизнь.

А потом… старший брат попал в переделку, да такую, что угодил в больницу, и врачи не знали, выживет ли вообще.

Мама встретила лорда Леонарда, и они как-то слишком быстро решили жить вместе. Мы переехали в его дом… и вот там меня ждал неожиданный и самый странный сюрприз. Парень по имени Лирден. Младший сын маминого возлюбленного.

Помню, когда Лир злобным вихрем ворвался в столовую, где мы спокойно ужинали, я просто потеряла дар речи. Он был таким… диким, взволнованным, раздражённым, настоящим… и таким красивым, что отвести взгляд я просто не могла.

Он кричал, обвинял отца в предательстве, оскорблял меня и маму, а я всё равно смотрела на него, как на величайшее чудо. Художник во мне ликовал, пальцы тряслись от желания немедленно взяться за кисти. Сердце в груди стучало, словно сумасшедшее. А когда этот избалованный грубиян умчался прочь из столовой, я уже решила пойти за ним, но меня остановили.

Да, в тот момент он явно не был настроен на спокойное позирование, потому я смирилась и решила подойти к нему с этой просьбой позже. И подошла же… да только потом едва смогла сдержать слёзы, слушая все его нелестные эпитеты в мой адрес.

Для него — сына премьер-министра, богатенького избалованного мажора — я была побирушкой с улицы. Пылью под его ногами. Плесенью.