Ты пожалеешь, милый

Ситуация, в которой маркиз посчитает меня слишком деятельной и откажется жениться, выглядела ничуть не хуже той, в которой он решил бы, что у меня может быть вот такой грязный и наглый возлюбленный и опять же откажется на мне жениться. — Очевидно, что этот человек безумен. Возможно, в какое-то из посещений столицы я по доброте душевной подала ему милостыню и он…

— Циа. — холодно произнес мужчина и у меня перехватило дыхание. Такой угрозы я, пожалуй, не ощущала никогда в жизни.

— А ведь это похоже на правду! — подхватил кто-то со стороны моих родственников.

— Циара всегда была доброй девочкой. Бедняжка, стать жертвой какого-то сумасшедшего…

— Мне надоел этот фарс, — произнес мужчина. Он надвигался на нас с устрашающим выражением лица.

Охрана маркиза попытались преградить ему дорогу. Зазвенели мечи.

Незнакомцу не потребовалось и минуты, чтобы прорваться сквозь шестерых рыцарей, зарекомендовавших себя в поединках, чтобы стать личной охраной влиятельного аристократа.

Когда незнакомец оказался рядом, я почувствовала запах крови и дыма.

Крепко сжав мое плечо, он склонился надо мной.

— Я сделал невозможное ради тебя и так ты меня встречаешь?

— Послушайте! Я вас впервые в жизни вижу! — не сдержавшись, я попыталась высвободиться, но ничего не получилось. — И кто учил вас так обращаться с леди?

Глаза его стали черными, от расширившегося до предела зрачка. Лишь тонкий сияющий ободок напоминал о том, что магическая сила этого человека просто огромна.

— Циа…

— Прекратите меня так называть! — сорвалась я.

Мне больше не было важно что подумают окружающие, только бы он перестал. Это детское прозвище делало мне больно. Оно осталось в тех мирных и счастливых годах, когда все еще было хорошо, а я верила, что меня все любят и если очень сильно чего-то хотеть, это обязательно сбудется.

Действительность же оказалась ужасной. А я чувствовала себя круглой дурой, от того что раньше верила в такие глупости.

Никто даже не попытался вырвать меня из его рук. Маркиз рухнул на пол, от одного взгляда этого мужчины.

Его помощник что-то возмущенно забулькал, но остался стоять на месте.

Рыцари стонали на полу.

Кто-то завизжал, увидев кровь.

Моя мама громко и нервно требовала, чтобы я немедленно все это прекратила.

— Сумасшествие какой-то, — простонала я, прикрыв глаза свободной рукой.

Мужчина ничего не сказал. Убрав меч в ножны, он сорвал с плеч плащ и укутал меня, после чего подхватил на руки и понес прочь из храма.

Нас никто не останавливал.