Светлая для темного 2

Все кандидаты навевали на меня скуку, а те личности, что смогли бы меня заинтересовать, жили, увы, лишь на страницах моих любимых книг.

Послышался тяжелый вздох.

— Хорошо, решено! Сегодня так сегодня.

Потеряв интерес к ее словам, я двинулась в ванную.

— Элайджа, Элайджа… — бормотала я. Имя казалось безумно знакомым. Но откуда? Наверное, какой-нибудь мамин знакомый художник, они обожают вычурные псевдонимы.

Я заглянула в зеркало и не узнала себя. Бледное лицо с темными кругами под глазами — вот вам и результат чтения до поздней ночи.

Когда я появилась на кухне, мама и папа стояли напротив друг друга и что-то бурно обсуждали. Увидев меня, резко замолчали.

— Эй, что у вас тут? Начни утро домашней ссорой и будь бодр весь день? — попыталась пошутить я, наливая горячий кофе.

Отец поправил широкие очки и бросил на маму предостерегающий взгляд. Та в ответ нервно дернула плечом.

— Все в порядке, Амалия.

— Нет, па, мне надо пройтись, подышать. Я плохо спала.

— Опять всю ночь читала?

— Угу, — я осторожно глотнула обжигающий напиток.

— Сегодня привезу из издательства новые книги, нужна будет твоя помощь, чтобы все разобрать.

— Без проблем, из редакции сразу в магазин, — пообещала я.

— Регина, ты не видела мои носки? — внезапно спросил отец.

Я фыркнула в чашку.

— Детка, никогда не выходи замуж, иначе всю оставшуюся жизнь будешь искать чужие носки, — назидательно сказала мама и отправилась на поиски.

Регина и Влад не были моими биологическими родителями. Они поженились, когда маме только исполнилось восемнадцать, а отцу девятнадцать, а через несколько лет удочерили меня.

Их родители отговаривали своих отпрысков от столь неразумного шага, однако мама и отец были непреклонны. Мама не могла иметь детей, поэтому решилась на столь серьезный шаг, по крайней мере, она так объясняла свое решение.

Своих биологических родителей я не искала, да мне и не было интересно, что за беспечная особа произвела меня на свет. Для себя я не смогла бы пожелать лучших родителей, чем те, что на протяжении двадцати пяти лет окружали меня любовью и заботой.

Когда мне исполнилось шестнадцать, они обо всем мне рассказали. Я восприняла эту информацию довольно спокойно, без душевных метаний и истерик. Я любила своих родителей, а остальное было неважно.