След лисицы

Не спасали ни чулки шерстяные, ни войлочные боты. Листян, голодная, злая и бесконечно одинокая, разделась и забралась под пуховое одеяло.

Ждала, пока стемнеет, пока слуги не расползутся по своим постелям. Но Лисгород – это не Кох, тут темнеет поздно. В Кохе ночь опускалась стремительно, как покрывалом степь накрывая. Тут сумерки наползали медленно, вкрадчиво, никуда не торопясь.

Дом ее новый казался степнячке живым: он скрипел, вздыхал и постанывал. То взрывался звонкими голосами, то затихал, то звенел медью – шесть раз, восемь, двенадцать.

И когда, наконец, дом заснул, когда стемнело по-настоящему, без обмана, она крадучись, словно тать, пробежала по холодному коридору, потом по лестнице – в самый низ, в кухню. При свете луны, бесцеремонно заглядывающей в окна, все выглядело словно нарисованным: и большая печь, и столы, и ножи на стенах, и горшки на полках. Людей тут не было, а на столе, на закрытом чистой тканью блюде, лежало несколько кусков пирога. На окне нашелся кувшин молока.

Пирог был ужасно вкусным. Голодная Листян вцепилась в него зубами и едва не замурлыкала от удовольствия. Сладкий, рассыпчатый, с хрустящей корочкой, а уж с чашкой молока — просто наслаждение. Она стояла в темной кухне одна, простоволосая, в сорочке, кусала пирог и плакала. За что ей это все? Чужая страна, постылый муж, холод — и не только за окном. Холодный пол ощущался даже через войлочные чуни.

Она уже догадывалась, что пути назад нет, что сбежать, конечно, всегда можно, но это недостойно и стыдно. Сама такой путь выбрала, никто не неволил. И холод… снова поглядела на остывший пирог и зло вытерла слёзы. Иногда холодное вкуснее. Надо просто это принять.

13. Распоряжений не было

— Распоряжений не было, — звучало, когда Листян попыталась выйти из палат хотя бы на площадь.

— Распоряжений не было, — был ответ на ее вопрос о новой одежде.

— Распоряжений не было, — так ей ответили на просьбу увидеться с Ольгом, который тоже жил тут, в доме Вольского.

Не то чтобы ей так нужен был этот мальчишка-мор, но, возможно, у него было тут влияние?

Злая, как шакал, Листян шипела и фыркала. Металась по горнице своей, как по клетке, проклиная всех на свете: и брата своего, и жену его Дженну, и Нарана заодно.