След лисицы

Степнячка открыла ее с трепетом: на первом листе красовалась большая буквица, нарисована смешная птица на одной ноге и мелкими значками что-то было написано.

— Ой, азбука, – удивленно протянула Дарька. – Зачем же такой подарок глупый?

— А затем, что я на вашем языке ни писать, ни читать не умею, – спокойно ответила Листян, убирая все обратно. — На кохтском могу, а моревскому не обучена.

— Учиться будешь, княгиня? – догадливо кивнула Велька. – Добре. Помощь нужна будет – ты обращайся. А пока дай траву поменяю на лице.

Судя по тому, что Велеслава заговорила с Листян совсем по-другому, степнячка все делала правильно. Ученье лишним не будет. Только для начала нужно, чтобы синяк сошел. Стыдно. Никто узнать не должен.

***

Листян плакать себе запретила, хотя и сложно было не плакать. Она мало знала моров, но мать ее сидела в большом Совете кохтэ, и сама Листян иногда там очень тихо присаживалась у матери в ногах. Хан не возражал, считая, что его единственной дочери не будет лишним знать, как решают свои дела мужчины.

Не то чтобы она что-то из этих Советов помнила, но твёрдо усвоила нехитрую истину: сильный побеждает, а слабого съедят. Ей нужно быть сильной, очень сильной. Здесь чужая земля и чужой народ. Но мужчины везде одинаковые, а это значит — ей придётся играть по их правилам. Она — кохтэ. Дочь хана. Сестра хана. Внучка великого воина. Или победит, или навек будет заперта в тереме, как степная горлица — в клетке.

Матвей Всеславович уехал, оставив ее одну. Сначала Листян радовалась: не будет того самого, душного и постыдного, а потом оказалось, что муж оказал ей медвежью услугу, как метко выразилась Велька.

Никто Листян тут всерьез не воспринял. Даже слуги ее совершенно не слушались. Утром она спросила у пробегающего мальчишки про завтрак, но тот, глядя на нее наглыми водянистыми глазами, фыркнул:

— Матвей Всеславович завтракать изволит на рассвете, тогда и подают.

Пятый час? Что это такое?

У кохтэ были утро (рассвет), день (полдень), вечер да ночь. И этого было достаточно. Пришлось снова идти к девкам. Оказалось, что их тут все так и называли, и слово было вовсе не ругательное.

Девки посмотрели на Листян с жалостью и снисходительно объяснили, что в Лисгороде все делают по времени, как положено. А уж в княжеском доме и подавно каждому делу свой час назначен.