Черная дама, белый валет

— К полуночи чтобы замок блестел!

Дворецкий вздохнул и покачал головой. Читать хозяйке нотации или кидаться в ноги с уговорами смысла не имело. Если что вбила себе в голову — хоть камнем по той голове колоти, не поможет. Тьма свидетель — вся в отца!

______________

Глава 1. Те, кто правит миром

Где в тьму протянуты мосты,

Разнообразны лики зла.

Они прелестны и чисты —

От милой дамы до козла…

Когда умирает Тёмный Лорд — свет торжествует. Любой свет — всемирное добро, светское общество белых магов, лампы маяков… Но особенно солнечный, ведь солнце наконец может позволить себе светить сколько угодно, по-прежнему отдыхая ночью, но не пуская в мир дожди, грозы, метели и прочие сумрачные погоды.

Если Тёмный Лорд умирает летом — то наступает засуха. Ветра, уставшие от жары, уходят в далекие северные края, реки мелеют, а леса горят, потому что лето ликует, забыв о живых.

Если Тёмный Лорд умирает зимой — то наступает неурочная оттепель, вылезают из берлог медведи, тянется к небу трава и распускаются листья.

Пробудившись от холодного сна, они очень скоро гибнут от жестокого мороза, потому что зима возвращается.

Но в мире должно быть равновесие, и на смену свету всегда приходит тьма. Новый Тёмный Лорд распахивает окна на башне Чёрного Замка, что стоит на высокой скале.

В своё время и он покинет мир — зимой или летом. Потому что Тёмные Лорды не умирают ни осенью, ни весной.

***

Мой отец умер на исходе января.

Об этом мне сообщил Белк, служивший в Чёрном замке дворецким.

Не знаю, откуда он взялся, но клятву верности дал ещё деду… а может, и прапрадеду.

— Миледи, — сказал Белк, ворвавшись в столовую и забыв поклониться. — Миледи, я принёс вам страшную весть.

Чем можно испугать дочь Тёмного лорда? Нет в мире таких существ, вещей и событий. Их просто не бывает. И потому я испугалась.

— Миледи, ваш отец… Его больше нет.

— А где он? — тупо спросила я, разглядывая Белка. — Я жду его к завтраку.

Дворецкий был взволнован до того, что позволил себе стать почти прозрачным.

Теперь сквозь его коричневую ливрею я видела чайный столик у камина — стеклянный, низкий и трёхногий, подарок мастера, имени которого я не знала. Любимый столик отца, и на нём кувшин со свежими сливками.

— Он убит в бою, миледи.

— Когда? — машинально спросила я.

— На рассвете, — ответил Белк и вздохнул так громко, что вздох показался мне очередным завыванием снежной бури за окном. Но буря кончилась. Буря кончилась ещё на рассвете.