Жена изгоя

Даже не поинтересовалась, куда и зачем мы идём. А когда принялась связываться с подругами и задавать им странные вопросы, я понял, что Карамелька всерьёз напугана.

А вот её слёз не ожидал никак. Она же аристократка! Леди. Такие вообще плакать не умеют. Мне иногда казалось, что у них ещё в детстве слёзные железы атрофировались. Но Беатрис Ремерди рыдала по-настоящему. И от того, как она прижималась ко мне, будто ища защиты, как вздрагивало её тело, у меня душа в узел стянулась.

Нет, я к женским слезам всегда относился спокойно.

Осознав, что меня по каким-то неведомым причинам беспокоит состояние Трис, я мысленно выругался. Хотел отодвинуть её от себя… но она так доверчиво плакала на моей груди, что пришлось подавить это желание. И мысль отвлечь её разговором о нашей общей проблеме пришлась как нельзя кстати.

— Скай, что с татуировками? — спросила Карамелька, глядя на меня своими блестящими от слёз синими глазами.

Только сейчас я сообразил, что она всего на год или два старше моей Дайрисы. Всевидящий, подумать только! Юная же совсем… и в такие неприятности влезла. И это я сейчас о себе.

— Вчера беседовал с одним старым служителем, — начал я, — рассказал ему о свечении знаков, и он раскрыл мне причину такого странного явления.

Она слушала внимательно. Смотрела с переживанием, и так захотелось снова её коснуться, но я, наоборот, отступил. Мне совсем не нужна эта неуместная симпатия. Не к дочери Ремерди.

— Понимаешь, Карамелька… — проговорил, неспешно пройдясь по комнате.

Сейчас собственная спальня, в которой я провёл последние четыре года, неожиданно показалась дико тесной. Маленькой, бедной. Настоящей лачугой. Трис точно к такому не привыкла.

Да что за глупость?! Разве меня должно это волновать? Не должно! Но какого-то демона волнует.

— Выбирая себе фиктивного супруга, ты ставила условие, чтобы он имел сильный дар. Я понимаю, что тем самым надеялась обезопасить себя. Хотела добиться максимально крепкого союза, который никто посторонний расторгнуть не сможет. Вот только ты, милая, кое-чего не учла.

— И чего же? — Она уже не всхлипывала. Слёзы тоже почти высохли, и только чуть припухшие и покрасневшие глаза напоминали о недавнем срыве.