Жена изгоя

Увы, я не могу быть с ними, ты сам знаешь, что мне не выжить без этой земли. А им нельзя появляться в республике. Особенно маме. Её же могут узнать. — Вздохнул. — За себя не прошу. Сам справлюсь. Мне не привыкать. Вот только от жены фиктивной избавлюсь, и всё сразу наладится.

Словно в ответ на это заявление, браслеты на моих запястьях закололо, и появилось ощущение, что на них кто-то затянул тонкие удавки. И как такое понимать?

— Мы не пара, — сказал в голос.

Браслеты обдало жаром, да таким, будто они целиком состояли из раскалённого железа.

— Нет! — я резко вскочил на ноги и выпалил зло: — Она дочь человека, предавшего моего отца! Я не свяжу с ней жизнь!

Решительно развернувшись, отправился к неприметной дверце, ведущей в комнаты служителя. И может, мне показалось, но за спиной прошелестело едва различимое «Глупец».

Глава 15

Беатрис

Несколько учебных дней пролетели как одно мгновение. Я всеми силами старалась влиться в учёбу, привыкнуть к новой жизни. Мне нравилось в ней всё, кроме некоторых вещей: шумных соседей за стеной, отвратительной еды в столовой и невозможности выйти в город.

Прошлым вечером я вообще легла спать голодной, потому что ректор своим неожиданным приказом запретил доставку еды студентам из ресторанов. Но утром на мутную густую жижу, кем-то по ошибке названную кашей, всё равно смотрела без малейшего аппетита. В этот момент я искренне ненавидела своё вынужденное заточение и проклинала тот момент, когда согласилась дать отцу клятву.

А ведь мои девочки сейчас завтракали дома. Или в нашей любимой кофейне «Мармеладка». И только я была вынуждена сидеть здесь и гипнотизировать кашу, надеясь, что случится чудо и она неожиданно станет съедобной. Ну почему студенческое кафе открывали только в десять?

— Беатрис, доброе утро, — отвлек от невесёлых мыслей женский голосок.

В столовой я всегда сидела одна. Мои подруги и друзья обходили это место стороной, а общества остальных я не искала, как и они моего. Оттого оказалось особенно удивительно услышать, что ко мне кто-то обратился.

Подняв взгляд, уставилась на смутно знакомую пухленькую шатенку и не сразу вспомнила, что она — староста моей группы. Как же её зовут? Марда? Мирда? Мурда?

— Доброе утро, — я нацепила на лицо приветливую улыбку. — Ты что-то хотела?

Та кивнула и, не озаботившись позволением, просто уселась на соседний стул. Она была бледна и чем-то явно взволнована. Наверное, у неё что-то случилось.