Жена изгоя

Он откровенно потешался надо мной и всей ситуацией и даже не пытался это скрывать. А когда несколько дней назад я попыталась его осадить, он мигом принял серьёзный вид и сказал мне чистую правду: «Ты сама во всём виновата. Умей хотя бы достойно принять последствия своей глупости».

Да, виновата. Да, сама. Но мне казалось, что ссылки к чопорной тётушке в глухую провинцию будет достаточно для получения прощения. А вот папа решил иначе. Он до сих пор был дико зол на меня за то, что сорвала ему все планы.

Тот вечер за два дня до торжества, когда я всё-таки решила признаться отцу, что уже замужем, вообще никогда не забуду…

…Я пришла в отцовский кабинет после ужина и честно, без предисловий и подготовки, призналась ему, что вышла замуж. Объяснила и причины своего поступка, показала брачные татуировки на запястьях. Но о муже не сказала ни слова.

Поначалу папа оставался спокоен. Да он мне просто не поверил! С ехидной улыбкой посмотрел на рисунки на руках и заявил, что мне его не обмануть.

Ясное дело, что ничего не получилось. На знаки не действовала ни магия, ни специальные алхимические составы. После всех манипуляций они даже не потускнели и исчезать уж точно не собирались.

Тогда мрачный папа потащил меня в главный храм Всевидящего. Прямо среди ночи вызвал главного жреца и потребовал немедленно аннулировать то, что его неразумная дочь совершила по глупости.

Настоятель выслушал его молча, потом посмотрел на мои запястья. Долго так их разглядывал, пристально. И чем дольше изучал знаки, тем сильнее бледнело его лицо.

— Сожалею, лорд Ремерди, — сказал в итоге седовласый мужчина в длинной белой хламиде. — Всевидящий не только принял этот брак, но и благословил. Аннулировать его нельзя.

— Мне необходимо сделать это сейчас же! — заявил папа, который уже с трудом держал себя в руках. — Немедленно!

Жрец вздохнул и пожал плечами.

— Эта попытка вряд ли даст результат. Но даже для неё необходимо присутствие супруга вашей дочери.

Из храма отец меня буквально выволок. Всю дорогу до дома пытался заставить назвать имя мужа, но я молчала. Он был зол, как никогда.