Киска ректору не игрушка!

Лекарь еле усидел на месте, когда ещё раз повторил: – Да! Вы должны попробовать полюбить вашу кошку такой, какая она есть, и перестать требовать от всех идеального исполнения того или иного задания, поручения и прочего.

– Хм, но тогда… тот порядок, которого я добивался таким трудом…

– Приведёт к гибели всей столицы, если вас разозлит горшок, стоящий несимметрично относительно центра окна.

– Что ж, резонный аргумент, – Люпин призадумался, нахмурив брови. – Но откуда вы узнали про горшок? Наверное, вы меня видели? Как я прохожу мимо кабинета миссис Маркли и постоянно исправляю её оплошность?

– Так это вы?! Вы тот, кто довёл бедную старушку до расстройства личности?! – впился в магиуса осуждающим взглядом лекарь.

 – Бедняжка думает, что сходит с ума. Она каждый день специально двигает горшок с гиацинтами, уходит домой, а приходя в свой рабочий кабинет видит его опять стоящим по центру подоконника!

– Но я же хотел как лучше… – ван Роуз нахмурился.

– Для кого? Для себя, или для неё?

Магиус задумался.

– То есть вы полагаете, что это слишком эгоистично с моей стороны?

– Именно! – От переизбытка чувств лекарь подскочил с сидения и, опомнившись, сел обратно. Кашлянул и порозовел ушами, после чего уже более спокойно проронил: – Да, так оно и есть. И тот факт, что вы начали замечать свои недостатки, говорит сам за себя. Ваша кошка абсолютно точно влияет на вас положительно.

– Что ж, думаю, в какой-то степени вы правы.

Если бы не Б-бусинка, – магиус слегка запнулся, произнося последнее слово, – то я бы не встретил тех бандитов и не забрал бы у них нож, напутствуя, не трогать моих учеников…

Позволив себе сиюминутное неподобающее лекарю поведение, Бифтен вновь придал лицу серьёзно-спокойный вид, прежде чем уточнил:

– Допустим, это не единственное её достоинство. Ещё ваша Бусинка, судя по всему, влияет на ваше избыточное состояние равновесия, которое вы сами для себя создали. Словно закрыли свои чувства от посторонних в железной клетке вашего разума.

Но, увы, ректору за один день перепало слишком много информации, потому как эту мысль он не осилил ни с первого, ни со второго раза, когда прокрутил её в уме.

– Да боги с вами! Она пробуждает в вас человеческие чувства, – сжалился над ним лекарь. – Я просто попытался донести до вас суть сказанного академическими словами, помня о том, как вы любите говорить исключительно на научном языке.