Легенда о лиловом драконе

– Я сделаю все, чтобы ты не пожалела о своем самопожертвовании, – сказал ей Хедин перед венчанием, а Ана эхом повторила его слова. И долгие годы была уверена в том, что именно он сделал ее семье и лично ей одолжение, согласившись на этот брак. Хедин позволял себя любить и был хорошим мужем – о большем Ана не могла и мечтать, уверенная, что не заслужила и этого. Но, услышав в ответ на свою исповедь веселый смех Хедина, почувствовав его сильные объятия, Ана поняла, что напрасно сомневалась в милости богов.

– Оказывается, у моей жены куча скрытых пороков, – продолжал хохотать Хедин, тут же забыв о том, что собирался уходить из семьи. – Но меня это даже радует. Пожалуй, я забуду об этом обмане и прощу тебя…

– Простишь ли ты Айлин? – не дослушав, перебила его Ана. – Ведь видишь: она не виновата в том, что сбежала из дома. Это все я…

И Хедин сдался, позволив Айлин жить своей жизнью.

– Я так благодарен богам за всех вас – и за тебя, в первую очередь, – прошептал он Ане на ухо после ночи примирения.

– Если этот дракон сделает и Айлин счастливой – Энда с ней! – я не стану вмешиваться.

И Хедин сдержал слово, не поставив перед Аной ни единого условия для пребывания ее сестрицы с юным драконом в столь непосредственной близости от его семьи. Но Ана и сама понимала, что следовало делать и о чем следовало говорить при муже, чтобы он не пожалел о своем решении.

Однако авантюризм, очевидно, был их с Айлин наследственной чертой.

Тайком от мужа Ана привела к сестре младшую дочь, уверенная, что этот визит не будет единственным. А глядя на Ариану, еще больше уверилась в этом.

Забавно, Ане никогда не пришло бы в голову взять с собой старшую дочь, хотя именно она была ровесницей Лила. Не потому, что к тетушке Айлин Беанна проявляла полное безразличие. Не потому, что Беанна разделяла ненависть отца к драконам. Просто она не поняла бы мать. Как, в общем-то, и никогда не понимала.

Беанна была любимицей Хедина и пошла в их породу.

Даже ее безусловная красота передалась ей по отцовской линии: те же огненные вихры, те же ярко-синие задорные глаза – еще пара лет, и у ног Беанны будут все молодые люди Армелона.

Если бы Ариана родилась мальчиком и паритет оказался соблюден, все было бы иначе. Хедин полюбил бы сына, а Ана нашла бы себя в единственной дочери, привив Беанне те качества, которые считала необходимыми для юной девушки.