Легенда о лиловом драконе

Поймал взгляд заблестевших от слез глаз и вместо давно вынашиваемых нежных слов вдруг взорвался нелепыми фразами:

– Ойра, Ариана, да я сдохну в тот же день, когда ты во мне разочаруешься! Я существую, только потому что нужен тебе, – и ты единственная, кто в этом сомневается! Прости, я не умею говорить такие вещи, а рядом с тобой вообще забываю последние слова… Но я люблю тебя и ради твоего счастья готов на что угодно! Даже на…

– Ты мое счастье! – пробормотала Ариана и ткнулась мокрыми от слез губами ему в губы. Разве можно было желать большего? И разве имела она право и дальше ревновать, когда такие нежные, такие заботливые поцелуи постепенно окрасились страстью, обожгли жаром и закружили в водовороте сильных чувств? Никогда еще Лил так ее не целовал и так к ней не прикасался, словно пытался на деле доказать сказанное и убедить Ариану в том, что она для него единственная.

Как хорошо, что она решилась признаться ему в своей любви, преодолев страх и получив в ответ такие опьяняющие, необходимые, как воздух, свидетельства его чувств.

Лил скользнул руками по ее спине, сжав в объятиях, и вдруг приник губами к шее: горячо и нетерпеливо. Ариана невольно охнула, чувствуя, как по телу прошла сладостная дрожь, обхватила его за голову, не позволяя оторваться, и чуть отклонилась вбок, открывая простор для продолжения ласки.

Лил слишком хорошо знал, что не имеет права этого делать, что нарушает абсолютно все правила, придуманные богами, но невозможно было противиться тому, что он только что услышал от Арианы.

Она принадлежала ему, и Лил так нестерпимо хотел ощутить это всем своим существом, что забыл про дракона.

Ее близость сводила с ума, толкая на шальные поступки. А когда пальцы Арианы зарылись ему под волосы, прижимая еще крепче, Лил окончательно потерял рассудок.

Он целовал ее шею, плечи, спускаясь к ложбинке между ключицами и едва не оставляя следов, а потом снова впивался в губы и стискивал руки на ее спине, а Ариана только все тяжелее вздыхала, почти всхлипывала, и разгоралась жарче, словно на одном костре с Лилом, а когда ее руки вдруг дернули застежку его рубахи…

Громкий недовольный плач огласил дом, и Лила с Арианой мигом отнесло друг от друга.

На несколько секунд их взгляды еще пересеклись, чтобы вогнать обоих в обжигающую краску, потом Ариана развернулась и бросилась в комнату сестры, а Лил, то сжимаясь от стыда за свою несдержанность, то ощущая невероятное воодушевление от ответных действий Арианы, поспешил ретироваться в собственное убежище.