Легенда о лиловом драконе

Ох, и глупые же они оба! Да разве можно разбрасываться такими чувствами, от которых на добрую сажень выплескивалось ощущение счастья, и всякий, кто попадал в этот ареал, сам невольно воспревал духом? Беанна так ясно ощутила это на себе, что перестала сопротивляться. Ну что ж, если Ариану делает счастливым дракон? Пусть лучше так, чем, как Беанна, годами ждать суженого, а потом поломать свою судьбу одним срывом.

Пожалуй, следовало сказать об этом Лилу. Пока за длинную бессонную ночь он не напридумывал себе всяких новых препятствий и не обрек поутру Ариану на очередные страдания.

Беанна застала Лила у рукомойника. Он щедро поливал голову холодной водой и, видимо, тщетно старался прийти в себя. Беанна усмехнулась.

– Два сапога – пара, – заметила она. – Мои поздравления!

Кажется, ее голос подействовал на Лила гораздо лучше предыдущего способа, мигом спустив на грешную землю.

– Беанна? – несколько встревоженно проговорил он. Она удовлетворенно кивнула.

– Ага, ты, значит, еще способен воспринимать окружающих.

Несмотря на мокрую голову и стекающие по лицу и шее струйки студеной воды, Лил почувствовал, как его снова накрывает жаром. Слишком свежи еще были ощущения, разбуженные Арианиными поцелуями. Ничего хоть сколько-нибудь похожего на них он никогда не испытывал и просто не знал, что со всем этим делать. Восторг и воодушевление, с которыми он совсем уже было распрощался, теперь не помещались в груди, и Лилу хотелось совершить что-нибудь безумное, чтобы все на свете узнали о его счастье.

Вот только желания Беанны явно не совпадали с его собственными. Вряд ли ее мог порадовать тот факт, что младшая сестра связалась с драконом. И что сейчас этот дракон так счастлив ее любовью.

– Беанна, я готов выслушать и принять все твои упреки, – с необъяснимым спокойствием ответил он: родившаяся после Арианиных признаний уверенность делала свое дело, словно превращая Лила из бесправного дракона в настоящего человека.

Беанна склонила голову на бок и оценивающе осмотрела Лила с ног до головы. Произошедшую в нем перемену она почувствовала сразу, и ей стало интересно, надолго ли его хватит.

– Какие вы у меня оба белые и пушистые, – насмешливо заметила она. – Никто ни в чем не виноват, только глаза что у того, что у другого осоловелые и мысли явно не о трудовых буднях.