Мечта для мага

- Иногда озарение приходит в момент засыпания.

Юлий Иммануил, князь Делегардов, как мальчишка подскочил и крикнул:

- Да, Вольдемар, да! Я же говорил, что это сокровище! Это гениальная барышня!

Желание убежать не просто усилилось, оно стало нестерпимым. И я даже вцепилась в складки платья, будто так можно было удержать себя на месте. И огромным усилием воли сдержалась, чтобы не рвануть на всех парах из гостиной. Да и едкая ржавчина с наблюдением за Вольдемаром, обойдусь без аргументов или вовсе без наблюдения! Князь с размаху рухнул в кресло и уставился на меня с непонятной смесью чувств, а у меня зашевелились волоски под корсетом - то ещё неприятное ощущение, скажу я вам.

..

- Лиззи, милая! Мне тоже во время засыпания часто приходят идеи!

Ну подумаешь, новость. Чего же из-за этого так вскипать? Я во все глаза смотрел на взволнованного князя и боковым зрением уловила движение. Оказалось, это княгиня с сардонической улыбкой качала головой.

Представляю, каково ей жить с таким вот то и дело восторженно прозревающим мужем.

И сейчас глядя на Ольгу Леоновну, понимала: судьба благоволит ко мне, именно так расположив события, а я приняла правильное решение после встречи с Ираклом, уже не моим Ираклом - мне замуж выходить не стоит. Вскакивающая по ночам с криком «Идея!» я, мои странные для женщины увлечения, кузня, мастерская, железо и смазка, алхимия и инструменты - кому такое понравится?

Такое точно не для мужа. Не для семьи.

Для семьи - это когда мужчина приходит из лавки или со службы, и всё, его голова больше не занята делами.

Сразу вспомнился папенька, как он заходил в дом, сбрасывал на руки Прохора сюртук или шубу, кряхтел, снимая сапоги, улыбался мне устало, поднимался к себе. Потом, когда он уже в домашнем, сидел за столом, было видно, как он устал - руки двигались медленно, голова не поворачивалась, а под глазами были тени.

Когда ужин заканчивался, батюшка усаживался, вытянув ноги зимой - к камину, летом - на веранде. А я пристраивалась рядом и рассказывала о своём дне.

Болтала без умолку, вертелась вокруг него, тормошила.

И когда папенька обнимал меня наконец, сжимал в объятьях, я понимала - ну вот, отдохнул. А отдохнув, он уходил в свой домашний кабинет, и снова там что-то считал, читал, писал в большие толстые книги или черкал на листочках.

Да, мой батюшка тоже был увлечён своим делом, но это не мешало ему быть хорошим семьянином и лучшим в мире отцом.

Вот только он был мужчиной. И у него не было жены.

Да...