Мечта для мага

Потом вспомнила, как мне папенька всегда говорил, если я больно расшибала коленку или локоть: «Ну, ну, маленькая, ты не виновата! Ты ни в чём не виновата!» и стала приговаривать:

- Ну, ну, ты хороший человек, ты ни в чём не виноват, не виноват!

Это чёрный лохматый человек ещё долго плакал, так долго, что я даже устала его гладить. А когда наконец утих, я вытащила из ближайшей бочки с водой ковшик и подала ему:

- Умойся, попей.

Он принял ковш, плеснул водой себе прямо в лицо, стёр капли чёрной, закопчённой рукой, оставляя грязный потёк на щеке.

- Нельзя это пить… - хрипло прокаркал.

- Почему? Заколдовано? – удивилась я.

Он качнул головой:

- Нет, это вода для закалки металла. Она… невкусная.

- Для закалки? Это как?

И человек, взяв в свои огромные жёсткие и чумазые руки мою маленькую и белу, начал рассказывать о том, как такие, как он, кузнецы куют горячее, раскалённое железо…

С того момента не было и дня, чтобы я не приходила в кузню посмотреть на его работу, послушать рассказы, принести кувшин холодной воды из родничка, что бил в лесу, недалеко от нашего поместья.

Человека звали Степан, был он кузнецом и одиноким, убитым горем человеком.

Уже потом, много лет спустя, я узнала, что очень вовремя встретилась Степану.

Он сильно горевал, потеряв семью, хотел туда, к ним. Звал смерть, искал её и жить смысла не видел.

Он злился и ненавидел себя, чувствуя вину: не задержись он на ярмарке, его семья – жена и двое малых детей - не угорели бы в доме, а он не остался бы один на свете.

Но вот пришла в тёмную кузню маленькая девочка, такая же маленькая, как его дочь, и сказала «Твоей вины нет!». И сказала так, будто это его маленькая Маняшка сказала, и он поверил. Поверил и, надеюсь, простил себя.

После этого я стала его хозяйкой. И думаю, что не той хозяйкой, как бывает зовут господ, а той, которой отдают душу. Вот только я никогда не относилась к кузнецу, как к слуге. Он всегда был мне как нянька. Как старший брат. Как приятель, который больше в жизни видел, больше умеет, но всегда с интересом слушает мои выдумки, многие шалости поддерживает, и с любопытством вместе со мной исследует мир.

А я была той ещё придумщицей в детстве. Наверное, именно благодаря папеньке и Степану, которые с вниманием относились к моим выдумкам, пресекая опасные и развивая полезные.

Вот так и вышло, что я выросла между кабинетом и лавками отца, наковальней Степана, выполнявшим любые мои капризы.