Мечта для мага

И досталось мне по полной. Теперь вот лежу, беспомощный, как птенец, и даже мысли еле-еле движутся в голове. Но язык двигался сам, хотя тоже небыстро.

- Это не магия. И... Марая тебе угрожала? - до меня наконец дошло, что сказала Лиззи, и я даже привстал с подушек, пытаясь по её лицу прочитать ответ. - Но почему?!

Привстал и тут же представил, как выгляжу, - всклокоченные волосы, круги под глазами, больничная рубаха. Дёрнулся поправить хотя бы волосы, пригладил их, но всё бесполезно - не расчёсанные, они топорщились и не хотели изобразить даже слабое подобие приличной причёски.

Я опять откинулся на подушки — слабость изматывала так же, как ощущение себя безобразным чудовищем у ног той, что, стоя рядом, не смотрела на меня.

- Да, господин маг, - купец Ларчинский улыбнулся знакомой улыбкой, улыбкой моей Лиззи. - Я купил и переслал дочери защитный амулет - у меня есть связи среди артефакторов. Вот только она не сказала мне, что это из-за того, что у неё с кем-то настолько плохие отношения.

Папаша моей девочки глянул на неё строго-вопрошающе. Она хмыкнула недовольно и уставилась на отца. Подвигала бровью, потом двумя, потом сжала губы в точку, но Ларчинский непонимающе пожал плечами и развёл руки в стороны. Её знаки он не понимал.

И она недовольно проговорила, сдерживая раздражение:

- Ну мужчины, ну мужчины!.. Что один, что другой, словно дети! Да ревность это! Ревновала она меня к Зуртамскому... - и прошептала чуть слышно, поджимая в недовольстве губы, - к дубинушке стоеросовому.

..

У меня на душе потеплело. То ли от того, что у Мараи и в самом деле ревновала, то ли от знакомых слов про дубинушку. Я лежал на подушках и смотрел на знакомый овал лица, на закрытое платье под самый подбородок, на тонкие пальцы, что сейчас были обтянуты изящными женскими перчатками. Какая же она хорошенькая!

- Марая? Ревновала? - уточнил на всякий случай, любуясь своей девочкой.

- Ой, только не надо опять строить из себя непроходимую ту.

.. - купец толкнул дочь в бок, и я бы не заметил, наверное, но она чуть качнулась и прикусила язык, а фразу закончила по-другому, - непроходимое непонимание! «Запомни, он - мой!» - проговорила она пискляво, передразнив, видимо, Мараю. - И ещё магию продемонстрировала, чтобы показать, что не шутит. Ты хоть знал, что ты - её?

И я наконец поймал её яркий голубой взгляд. Он, как и слова, сочился насмешкой.