Ведьма, к ректору!

Но не успела я дойти и до конца коридора, как услышала приглушённый оклик мне в спину:

— Ведьма, к ректору!

Сердце гулко стучало где-то у меня в ушах, когда я развернулась на голос и увидела немного хмурящегося Родиона ...Витальевича.

Он тут же развернулся и направился в противоположную от меня сторону — в свой кабинет, похоже, даже не сомневаясь, что я пойду следом. И я пошла.

Ректор ждал меня у массивной двери и, пропустив вглубь комнаты, закрыл её за мной. Я впервые находилась здесь и потому осторожно осмотрелась, пока сам хозяин этих немного мрачноватых апартаментов прошёл к тяжёлому, цвета тёмного дерева столу и уселся за него.

Тут, в принципе, всё выглядело слегка тяжеловатым: полые шкафы с разнообразными книгами по обеим сторонам от входа, насыщенного цвета смородины шторы, чайная зона с громоздкими предметами мебели, два из чёрной кожи кресла для посетителей и, конечно же, огромное офисное кресло самого ректора.

Последний, кстати, молчаливо дождался, когда я встречусь с его нереальными глазами, в которых сквозило любопытство, перемешанное с чем-то ещё и негромко предложил:

— Присаживайся, Глинская.

Покорно направляясь к одному из кресел, я сделала для себя вывод, что этот кабинет вот вообще никак не подходит Родиону, которого я вчера узнала.

— Эльвира, — тяжело выдохнул он, как только я уселась и, устало проведя ладонью по лицу, на секунду остановил моё глупое сердце своим пронзительным взглядом, — вчерашняя ночь... Она не выходит у меня из головы. Извини меня, ладно?

— За что? — жалко пискнула я.

— Понимаешь... — поднялся он с кресла и обошёл стол, встав напротив меня. Опёрся своим шикарным задом, который, между прочим, я вчера... на столешницу и начал рассуждать, словно сам с собой: — Мне, как здравомыслящему человеку, сложно было поверить в реальность происходящего. Ощущение, что я и до сих пор не верю в то, что было... Но это не оправдывает меня, как мужчину. Да, у нас не было иного выхода, кроме как... Но я не должен был сразу же уходить.

Я поступил по-свински, оставив тебя одну, после того как тебе пришлось отдать мне свою невинность. Не думаю, что такая трогательная девушка, как ты, мечтала именно о таком первом разе. Вот за это я и прощу прощения, Эля.

— Бросьте, мне всё понра... — прикусила я язык, смутившись собственной импульсивности. Сложно быть рассудительной, когда предмет твоих грёз искренне раскаивается в том, что поступил, "как свинья", оставив тебя одну после того самого.