Ведьмин холм

И голос мой упал вместе с сердцем, и мне стало стыдно, и я настойчиво повторил:

– Вот именно!

– Жена по какому-то таинственному адресу в деревне … Бедняжка!

– Куда ты сейчас идешь?

Он нырнул под окна, бормоча что-то не столько мне, сколько самому себе. Я догнал его у высокой боковой калитки, ведущей в сад за домом.

– Дай мне руку, – сказал Делавойе, когда он попробовал открыть замок.

– Ты не пойдешь туда?

– Пойду, и твой долг последовать за мной. Или я мог бы пропустить тебя. Ну, если не хочешь!

И в углу между забором и воротами он мужественно боролся, когда я пришел ему на помощь, как меньшее зло.

Через несколько секунд мы оба были в заднем саду пустого дома, с воротами, все еще запертыми за нами.

– Вот если бы это было наше, – продолжал Делавойе, отдышавшись, – я бы сказал, что уязвимое место – это окно уборной. Окно в туалет, пожалуй!

– Но, Делавойе, послушай!

– Я слушаю, – сказал он, и мы оказались лицом к лицу в широком лунном свете, заливавшем и без того неровную лужайку.

– Если ты думаешь, что я позволю тебе вломиться в этот дом, то сильно ошибаешься.

Я стоял спиной к окнам, которые намеревался держать в неприкосновенности. Без сомнения, луна отразила некоторую решимость в моем лице и поведении, потому что я говорил серьезно, пока Делавойе не заговорил снова.

– О, очень хорошо! Если дело дойдет до грубой силы, мне больше нечего сказать. Полиция должна будет это сделать, вот и все. Это их работа, если подумать, но будет чертовски трудно заставить их взяться за нее, в то время как мы с тобой…

И он отвернулся, пожав плечами, чтобы показать свой восхитительный характер.

– Уво, – сказал я, схватив его за руку, – что это за работа, о которой ты болтаешь?

– Ты прекрасно знаешь. Ты в тайне этих людей гораздо глубже, чем я. Я только хочу найти решение.

– И ты думаешь, что найдешь его в их доме?

– Я знаю, что должен, – сказал Уво со спокойной уверенностью. – Но я не говорю, что это будет приятная находка.

Я не стану просить тебя пойти со мной, а просто возьму на себя некоторую ответственность после этого, сегодня вечером, если нас заметят. В конце концов, это, вероятно, повлечет за собой больше престижа. Но я не хочу впускать тебя больше, чем ты сможешь выдержать, Гиллон.

Для меня этого было достаточно. Я сам повел его обратно к окнам, довольно сердито, пока он не взял меня за руку, а затем внезапно стал более единым с ним, чем когда-либо прежде.