Ворожея. Морской круиз

Кому интересно вести разговоры на религиозные темы? Может быть чуть позже, когда основные темы надоедят, то кто-нибудь из заскучавших аристократов и затеет с ним теологический спор.

- Мы были представлены, - поторопилась ответить я.

- Составь нам компанию, Христас. Клер интересный собеседник, - похлопал по спинке шезлонга рядом с собой мэтр Филипп.

- С удовольствием, мэтр Монти. Ваши слова заинтриговали, - священник жестом подхватил развевающиеся полы длинного одеяния, чем напомнил такое же движение у женщин, убирающих юбки в сторону.

И все же ему было не так жарко, как например, мне. Ткань неплотная, одежда свободного кроя, в то время как мне приходилось париться в атласном платье. Зря не послушалась совета мамы, которая настаивала, чтобы я взяла льняную пару – юбку и блузу. Но они смотрелись совсем по-домашнему, в то время как все здесь щеголяли роскошью. Даже к завтраку метрессы были одеты в дорогие наряды.

- Клер выпускница «Школы колдовства, целительства и ворожбы».

Отчасти представление доставило удовольствие, но с другой стороны озадачивало. Ведь он не имел к моему образованию никакого отношения. Наверное, он радуется за Этьена. Нашла единственное объяснение.

- Это ведь вы вчера проводили неудачный сеанс ворожбы, - расплылся в нехорошей улыбке священник, отчего его лоб сморщился.

Смотрелось странно. Казалось, будто даже на темечке кожа собралась бороздами. Неприятный тип. Я всегда молюсь богине, частенько и всуе поминаю ее имя, но не сложилось отношений у меня со служителями.

- О, так у нас получилось? – неожиданно воодушевился мэтр Филипп.

- Никто не сомневается, что ворожба не удалась, - продолжал цвести радостной улыбкой лысый священник.

- Зачем? – нахмурилась я, недовольная подмоченной репутацией стараниями слуги богини.

Кому как не ему поверят в неудачу у ворожеи?

- Это моя вина, - покаялся мэтр Филип, обратив внимание на мою реакцию, - Я не хотел, чтобы приставали с вопросами о предсказании. Проще сказать, что сеанс не удался. Вспомни реакцию Этьена вчера, а ведь он меня хорошо знает. Выдержать же любопытство равнодушных, но охочих до сплетен аристократов никто не сможет.