Воровка для Его Сиятельства

— Без-з ме-еня ник-куда не-е пойде-ет! — тягуще прогудел Шляпун.

Вообще-то он может разговаривать нормально. Но не после сна, а я только что его разбудила, сообщив, что мы внезапно переезжаем.

— В нем ты совсем как ведьмочка, — вздохнула тетя, разглядывая меня.

— Ну нет, я на них непохожа! — ведьмы своеобразные. Игривые, легкомысленные, есть хитрые и злые. И пусть я голубоглазая с огненными волосами, да еще и с древней шляпой, но я точно не ведьма! — И метлы у меня нет.

— Твоя правда, — вздохнула тетя. Еще раз оглядела комнату и развернулась. — Пойду на дорожку тебе пирожков напеку.

Я не стала останавливать её словами, что в Триполис мы переместимся порталом, а там, думаю, недолго до дома князя. Или куда он решил меня поселить? В гостиницу?

— Шляпун, а ты что думаешь, я ведьма?

— Какая ты-ы ведьма-а? Чуче-ло лохматое-е.

— И ты туда же! — фыркнула я. — Как-нибудь возьму и спалю тебя за ненадобностью!

— Я надобе-ен, — протянул он, пока я раскладывала на кровати вещи в две кучки — что беру и что оставляю.

— Очень-очень, — передразнила я, убирая из саквояжа платья и вместо них укладывая свой набор красок во флаконах. И зелий. И парочку ядов — в хозяйстве всё пригодится!

— Зачем тебе яды? — резко подняла голову и выхватила из рук Нимура пузырек ядовито-зелёного цвета.

— Совсем обнаглел? — упёрла руки в бедра и грозно уставилась на парнишку.

— Наконец-то ты уезжаешь, хоть в пункте воцарится спокойствие, — закатил он глаза.

— Я временно уезжаю! А если тетю с дядей слушаться не будешь, я из другого мира тебя достану, понял?

— Слушаться мне родных родителей или нет, я сам решу! А ты найденыш бесполе...

— Шляпун, взять! — скомандовала я, не став слушать этот бред.

Друг резко прыгнул с моей головы прямо на Нимура, раскрывая пасть, полную острейших длинных зубов.

— А-а, психи! — противник бросился в бегство, вопя на весь дом.

Шляпун, лишившийся врага, поплавал по воздуху и снова приземлился на мою макушку.

— А ты говоришь, не нужен, — погладила его по стенкам. — Защитник мой!

Он приосанился, гордо выпрямляясь, но мы оба вздрогнули от громогласного дядиного рева: «Зои!».

— Ну вот, пожаловался этот мелкий гаденыш, — вздохнула я. — Пошли сдаваться, напарник.