Кровь королевы

И только затем заговорила:

— Древних вампиров довольно мало, — сказала она, — но те, что есть, собирают столько магической силы, что не могут вместить в себе, — жрица замолкла.

Рука на её запястье сжалась сильней.

— Продолжай! — приказала резко Алаур.

Жрица улыбнулась. На неподвижном, будто маска, лице, улыбка смотрелась зловеще.

— Повернитесь спиной, моя королева. Я буду делать то, что должна.

Алаур выдохнула. Эления подобралась удивительно близко к тому, что королева по-настоящему хотела знать. Жаль только, что жрица не заговорила об этом чуть раньше, когда она принимала решение сдаться врагу.

Впрочем, что изменилось бы тогда?

Алаур покорно подставила плечи, в душе наслаждаясь ласковыми прикосновениями губки, гулявшей по коже, и закрыла глаза, вслушиваясь в нежный, подобный дуновению прохладного ветра летней ночью, голос.

— Когда сила переливается через край, она уходит в никуда. И если бы так происходило всегда, высшие вампиры никогда бы не заняли своё место в мире. Но они существуют, и магия их для простых смертных кажется беспредельной.

Причина проста. Много веков назад могущественнейшие из вампиров стали использовать другие рассы как хранилище для силы. Сила передаётся через семя вампира и заполняет подвластное ему тело. Переливается, как радуга и становится даром для смертного. Но приходит время, и вампир возвращается, чтобы забрать долг. Это может произойти скоро или не очень. Он может прийти из холодной злобы или потому что исчерпает запас сил. Так или иначе, наступает момент, когда он забирает всю кровь своего Хранителя.

Эления замолкла.

— Превосходно, — пробормотала Алаур и открыла глаза, — меня ждёт первая часть или вторая?

— В тебе нет силы Детей Ночи. Значит, ты станешь лишь хранилищем. Но придёт день…

— Придёт день — и он сожрёт меня, как паук мошку, — Алаур повела плечами, сбрасывая руку Элении, — плевать, жрица. Назад пути нет. Ты не отравишь мне эту ночь. Как бы ни старалась. Иди, помолись за моё счастье, потому что я собираюсь забрать его себе.

Жрица медленно поднялась и бесшумно исчезла за дверью, оставив Алаур в одиночестве. Что ж, она сказала мало нового. Данаг не уточнил лишь детали, но суть была ясна и так. Тем не менее Алаур так устала за последний месяц от постоянных подозрений и разгадываний, что теперь, когда решение было принято и приведено в исполнение, будто стальные тиски на висках разжались. Ей стало легче. И она собиралась воспользоваться своей беспомощностью в полной мере.

Глава 5.