Лабиринты Роуз

И если Солнце жива, то она законная наследница лабиринтов, а не чужачка Лолибон.

– Но как мы найдем ту, чье имя произносить нельзя?

– Нужно следовать совету Петра и идти в четвертый лабиринт. Он сказал искать солнце? Значит, нужно искать знаки. Вход в лабиринт с этой стороны один, вы не ошибетесь.

– Разве вы не пойдете со мной? Вы обещали вывести меня из Тонг–Зитта – таково условие нашей сделки, – Роуз распрямилась. Что за день сюрпризов!

– Я не смогу покинуть дворец, вдруг мое отсутствие заметят? Но я дам вам описание переходов и помогу с одеждой, чтобы вы не отличались от жителей лабиринтов.

Роуз нестерпимо захотелось остаться одной. Ее мучили досада и разочарование, она чувствовала, что старик начал относиться к ней прохладнее.

Она сама себе не смогла бы объяснить, что только что случилось, но вспомнилась игра в карты, яркие образы дамы, короля, валета, созданные придворным художником.

Вот козырная дама червей – в ней принцесса видела себя, полную сил и надежд. Но вдруг кто–то передернул карты, и дама перестала быть козырной.

Или нет, немного иначе: Фарух делал ставки на козырную даму, но вдруг к нему в руки попал козырной туз, и он смело пожертвовал более слабой картой. Жрец вроде и не разрывал договора, но перестал волноваться за судьбу принцессы: вот вам рисунки лабиринтов, вот одежда, а вот толчок в спину. Идите и ищите. А у него более важные дела.

Роуз встала, жрец поднялся следом. Она видела, как он подыскивает слова, чтобы как можно быстрее покинуть ее, сбежать от напряжения, потрескивающего в комнате. Он даже шевелил губами, пытаясь начать говорить, непроизвольно потирая ладони. Шелест сухой старческой кожи резал слух Роуз сильнее звука битого стекла, захотелось крикнуть: «Прекратите!», но она, набрав в легкие воздуха, произнесла почти без дрожи в голосе: «Уже поздно. Я устала».

– Да–да! – с облегчением проговорил Фарух и тут же забыл о принцессе.

Роуз не хватало воздуха. Не помогало открытое окно, частое плетение решетки будто бы не пропускало ни дуновения ветра, хотя умом принцесса понимала, что он не мог стать настолько тягучим и густым.

Принцесса металась по комнатам как тигрица, разрывая руками ворот глухого платья, душившего ее, выдирая из ткани сопротивляющиеся застежки.