Лабиринты Роуз

Женщина, родив ребенка, начинает тянуть ее у бахримана, а если родилась дочь, то запас истощается вдвое быстрее. Несколько лет, и жрец превращается в простого смертного. Только сыновья не высасывают магию, они уже обладают ей.

– Вы боялись стать просто людьми, поэтому убивали женщин и дочерей? Магия так много значит для вас?

– Я объяснил на простом примере. Но прибавьте сюда сильнейшую привязанность к беременной женщине, когда кожей чувствуешь каждый ее вдох, движение души, боль. Появившаяся на свет дочь воспринимается, как трагедия, потому что привязанность удваивается.

– Вы безумцы. Зачем магия, если вы боитесь чувствовать, любить?

– Если бы не умерла моя Асилия, сейчас я бы был обыкновенным стариком и влачил жалкое существование где–нибудь в девятом лабиринте, а не служил придворным магом у Лолибон Великой.

– Асилия? Мне знакомо это имя. О, Боже! Фарух и Асилия! У вашей жены был старший брат?

– Лантер из Андаута, выживший после пожара на мое корабле и попавший к пиратам.

– Я читала о вас книгу! Вы дважды провели Асилию дорогой бахриманов!

– Нет, не дважды. Я не могу назвать точное число. Мы скрывались от преследования до тех пор, пока не погиб ее брат. О нас написали книгу? Не знал.

– Вы стали рабом Асилии, поэтому вы убили ее?

– Нет, я не убивал. Просто не смог бы. Я ее любил.

Старик замолчал, опустил голову. Роуз даже показалось, что заснул, но он вздохнул и заговорил вновь.

– Жрец может двумя путями лишиться магии. Быстрый путь – провести женщину дорогой бахриманов несколько раз. Число переходов до полного опустошения у всех разное. Кто–то наделен огромным запасом – это Верховный жрец и его потомки. Кто–то меньшим – он находится на более низких ступенях иерархии бахриманов. Человек, лишившийся магии, никто, низшее сословие, слуга.

Я был готов стать никем. Я привязался к Асилии настолько, что не смог бы поднять на нее руку.

Это второй – длинный путь опустошения: жить с любимой женщиной, с каждым ее вздохом, движением души, болью.

Я не хотел иного. Я любил.

Но за мной присматривали. Верховный жрец никогда не выпустил бы из рук наследство жены бахримана, и всегда находился тот, кто делал за тебя черную работу. Мне повезло, Асилия умерла сама, и на мне нет ее крови.

Фарух встал и подошел к окну. Луна безразлично смотрела ему в лицо.

– Простите, я слишком долго говорил, хотя мог сразу ответить на ваш вопрос.