Моя надежда

Моя надежда

Морвейн Ветер/Регина Птица

Пролог + Глава 1. Магистр и демоны

Пролог

Пламя сверкает на пальцах маленькой змейкой, переливается оранжевым и алым, растекается тонкой струйкой и танцует в воздухе.

— Верно, наставник? — он поднимает взгляд. Заглядывает в глаза тому, кто стоит в шаге от него.

Чёрный капюшон Учителя скрывает лицо. Лишь белый контур лица виднеется в темноте.

— Да, Таус. Я всегда верил в тебя.

Тот, кого назвали Таус, разворачивается и простирает руки в стороны. Два огненных крыла взмывают у него за спиной.

— Сайнее киано, эре маито… — нараспев произносит он.

Сила разливается по телу. Взрывается маленькими искорками в голове. Растекается горячими потоками по рукам. Тело поёт, откликаясь на её зов. Сила ласкает его, а он в ответ оглаживает её лёгкими касаниями пальцев.

Кому-то, чтобы призвать магию, нужно говорить слова. Кто-то использует танец или жест. Таусу Кхорну не нужно ничего. Он лишь закрывает глаза и ныряет в сладостный поток. Всё остальное — заклятья, знаки и прочая ерунда — лишь способ выразить своё почтение Ей.

В одно мгновение деревья, небо, тени мостов и замков вдалеке — всё обретает цвет, всё становится настоящим и живым. И если бы Таусу сказали, что он лишится возможности видеть этот мир навсегда — он бы ответил, что лучше умереть.

Резким движением чародей выбрасывает руки вперёд. Поток пламени срывается с кончиков пальцев — улетает далеко-далеко. С холма, на котором стоят они вдвоём, огненные струи уносятся вперёд, в долину над рекой, завесой пламени накрывают форт ведьмаков.

Человечки — маленькие и перепуганные, даром что разодетые в туники с гербами, мечутся вдалеке, пытаясь потушить пожар. Кто-то уже бежит к башням, кто-то разворачивает катапульты… Таус не пытается сдержать хохот, рвущийся на волю.

— Так легко! — выкрикивает он. Голос мага перекрывает шелест пламени и вопли перепуганных людей.

— Запомни это чувство, — наставник опускает руку ему на плечо, — пока оно с тобой — ты непобедим.

Эклери открыл глаза. Серый потолок над головой украшало желтоватое пятно. Где-то за окнами колокольня Девы Бурь отбивала восемь часов. Значит, нужно было вставать — магистр назначил встречу на девять часов.

Эклери вздохнул. Ему не хотелось видеться с этим человеком — он не любил тех, кто представляет власть. Впрочем, не любил он и тех, кто выступает против неё. Иногда Эклери сам себе задавал вопрос: а ты любишь вообще кого-нибудь? Но ответить на него не мог.