Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

Я знала, что на лестницу каким-то чудом залетела ворона, которая сейчас металась среди тесных стен, силясь выбраться наружу.

— Надо проверить, — пробурчал Дик. Снисходительно потрепал меня по обнаженной груди, добавив: — Не переживай, дорогая, я скоро вернусь. И тогда мы продолжим.

После чего развернулся и, тяжело ступая, вышел прочь. До моего слуха донесся металлический лязг задвигаемого засова.

***

Двумя часами ранее в Гроштере.

Норберг, до сего этого момента спокойно сидевший в расслабленной позе, вдруг насторожился и резко подался вперед.

Его карета в этот момент неторопливо катила по главной улице Гроштера, ярко освещенной по причине позднего часа магическими фонарями.

Ноздри мужчины шумно раздувались, будто он пытался взять след. Глаза грозно заалели, а руки словно сами собой сжались в кулаки.

— Что с тобой? — удивился Фелан, расположившийся напротив.

В свою очередь втянул в себя воздух, силясь почуять то, что так взволновало его брата. Но почти сразу растерянно покачал головой. Вокруг не было опасности, в этом блондин мог бы поручиться.

Норберг, не желая тратить времени на ответ брату, резко стукнул в стену кареты и крикнул, обращаясь к извозчику:

— Разворачивайся! И гони в замок!

— Да что случилось-то? — уже всерьез забеспокоился Фелан. Криво ухмыльнулся, пытаясь перевести все в шутку: — Братец, неужели тебе так претит мысль провести несколько часов на званом приеме у виеры Вивьен Айгюс? Так надо было сразу же отказываться. Теперь она затаит на тебя обиду, поскольку всерьез возмечтала выдать за тебя свою дурнушку-дочурку Агнесс.

— Да плевать мне на нее! — Норберг досадливо поморщился.

Он по-прежнему сидел в настолько напряженной позе, словно в любой момент готовился к нападению.

Фелан вскинулся было еще что-то спросить, но Норберг приглушенно зарычал — и блондин понятливо смолк. Откинулся на спинку сидения, с нескрываемым любопытством наблюдая за действиями своего брата.

Тот тем временем крепко зажмурился. Его губы то и дело кривились, между бровями залегла глубокая тревожная морщина.

— Илария, — наконец, буркнул он, почти не разжимая губ.

— Кошка? — с еще большим изумлением уточнил Фелан. Дождался утверждающего кивка брата и обеспокоенно спросил: — Что с ней?

— Метка сработала, — так же сухо ответил Норберг. — Наша прелестная киска попала в беду. И беду серьезную.