Любовь и вороны - 3. Поводок для волка

После чего Дик, заложив большие пальцы рук за широкий кожаный ремень потрепанных рабочих штанов, неторопливо подошел ко мне.

— Я вашу породу знаю, — прошипел он с ненавистью. — Знаешь, сколько я таких, как ты, на чистую воду вывел? И всегда одно и то же. Сначала клянетесь, что, мол, не понимаете, о чем речь. Но стоит только пару ногтей выдрать с мясом да огнем пяточки поджарить — так сразу по-другому петь начинаете.

Сказать, что я испугалась в этот момент — значит, не сказать ничего. Я внезапно осознала, что напротив меня стоит самый настоящий безумец.

Нет, как оборотень я, конечно, более устойчива к боли. Да и скорость регенерации у меня выше, чем у обычных людей. Но я не хочу, чтобы меня мучили!

— Но я не понимаю… — опять жалобно забормотала я, надеясь, что вызову хоть толику сочувствия в душе Дика.

И опять он не дал мне договорить. Но на сей раз не стал обрывать на полуслове, а размахнулся и врезал по щеке.

Нет, он ударил не кулаком, а раскрытой ладонью.

Перед глазам все побелело от вспышки боли. В затылке словно что-то взорвалось, и лишь каким-то чудом я не потеряла сознание. В ушах зашумело.

— У тебя будет достаточно времени, чтобы понять, — с трудом расслышала я насмешливое замечание Дика.

Затем я почувствовала, как он рванул на моей груди сорочку, разорвав тонкую ткань чуть ли не до пояса. Ощутила прикосновение его холодных влажных ладоней, и меня затрясло от отвращения.

Дик бесстыже ощупал мое тело и неприятно гоготнул, оставшись довольным от увиденного.

— О, не переживай, я не сразу возьмусь за клещи и прочие мои игрушки, — заверил он. — Сначала мы проведем несколько превеселых ночек вдвоем. А потом я примусь за тебя всерьез. И ты признаешься мне во всех своих прегрешениях.

В этот раз я мудро промолчала, осознав, что в противном случае рискую вновь получить, но не оплеуху, а хороший такой удар по зубам. Обмякла в оковах, старательно делая вид, будто потеряла все-таки сознание.

— Слабачка, — презрительно фыркнул Дик. Еще раз грубо облапал меня за грудь и отошел.

Должно быть, он хотел, чтобы я была в сознании, когда издевательства продолжатся.

Желая проверить свою догадку, я осторожно потянулась к его разуму, силясь проникнуть в чужие мысли.

Оковы на руках и ногах ощутимо зажгли кожу, реагируя на магию. Но боль, к моему удивлению, оставалась в пределах разумного и терпимого. Впрочем, ничего странного.