Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Правильно?

— Прозвучало не слишком вежливо, но суть вы уловили верно, — прохладно проговорил Норберг.

Я открыла было рот, желая резко сказать, что такое поведение неприемлемо и недопустимо. Если он считает, что Кеймон опасен, то обязан изолировать его от общества, пока не произошло какой-нибудь беды! Но так ничего и не сказала Норбергу. Нет, это пустой спор. Он вряд ли прислушается к моему мнению, а будет и дальше поступать так, как выгодно прежде всего ему.

Норберг с усмешкой наблюдал за мной, видимо, ожидая, что я взорвусь гневной проповедью и обличительной речью.

— Предлагаю вернуться к моим проблемам, — сухо сказала я. — Итак, как вы собираетесь искать злоумышленников?

В фиалковых глазах Норберга заискрился смех. Должно быть, его повеселил мой командирский тон. Мол, шмакодявка такая — а приказывать вздумала.

— Сначала обговорим оплату за мою помощь, — мягко проговорил он, вновь посмотрев на меня. — Алекса, вы боитесь, что я потребую от вас по окончанию этого дела примерить черные одежды моей верной «вороны». Так вот, это не так. Как я уже говорил вам, ничего невыполнимого я не потребую. Вы останетесь в Хельоне подле вашего горячо любимого супруга. — Подумал немного и чуть слышно добавил: — Если, конечно, сами того пожелаете.

Я изумленно кашлянула. Ого! Как-то я не ожидала подобной любезности со стороны Норберга. С чего вдруг такая доброта?

— Чары, под чье влияние вы попали, являются ментальными, что я опять-таки вам уже говорил, — пояснил Норберг. — И я сам безумно хочу узнать, кто это тут забавляется колдовством такого вида. Считайте, что задета моя профессиональная гордость и честь.

— Помнится, в Гроштере вы пели похожие песни, — скептически произнесла я.

— Я уже поклялся вам, что не имею к покушениям на вашу жизнь ни малейшего отношения. — Норберг горделиво вскинул подбородок, и его глаза опасно потемнели. По всей видимости, его всерьез задело мое недоверие, потому что в голосе проскользнули почти забытые мною неприятные стальные нотки, когда он произнес: — Алекса, еще раз повторю: я расследую нападение на вас, потому что здесь замешен кто-то, обладающий способностями к ментальной магии.